И всё же вместо слёз я смеюсь. Хрипло, будто шелест листвы или гортанное воронье карканье.
Как я до этого докатилась? Считала, будто Касьян сумасшедший, но сама же отправилась за ним в эту вязкую и липкую тьму. Шаг за шагом, как в первый день нашей встречи, когда мы, словно зеркальное отражение, копировали друг друга, я ищейкой вынюхиваю его следы в бездне.
Я так устала. От всего. А от себя – в первую очередь.
Мне надоело искать. Везде – смерть. Куда ни глянь – одни страдания и боль. Касьян был прав – тяжело жить, постоянно сталкиваясь со смертью.
И всё же я поднимаюсь и продолжаю рассматривать записи и карту.
Сначала мне казалось, будто каждый круг символизирует одного из лже-Богов. Соответственно, способы умерщвления должны быть одинаковыми на каждом круге, но этого было не так. Они отличаются и это доводит меня до злого бессилия. Будто я топчусь на месте, но никак не могу увидеть ничего дальше собственного носа.
Часы отмерили семь часов вечера, когда Венера вновь посетила меня без стука.
– Кирена, ты не видела Марка?
Устало потираю глаза и поднимаюсь с пола. Бумага шелестит под ногами, когда я подхожу к кровати и красноречиво заглядываю под неё.
– Видимо, убежал. – пожимаю плечами и сажусь на край постели, закинув правую ногу поверх левой. Венера неловко мнется, сжимая маленький кнопочный телефон в руках.
– Тут его жена звонит. Он не вернулся домой в воскресенье. Ей сказали, что видели его с тобой накануне. – извиняющимся тоном шепчет Венера и протягивает мне телефонную трубку.
Часы на городской площади показывают ровно восемь. Ветер треплет теплую рубашку, надетую поверх футболки, пока я затягиваю ремень, подаренный Дарёном.
Марка особо не жаловали, как оказалось. Во всяком случае, народу на его поиски собралось в три раза меньше, чем в тот день, когда пропала Лиза.
Оно и ясно, она – ребенок, – твержу сама себе, то и дело озираясь по сторонам. Касьян выглядит счастливым, шагая вместе с Марго. Она осуждающе качает головой, сдерживая улыбку. Касьян же продолжает что-то эмоционально рассказывать, то и дело взмахивая руками.
Не место и не время для улыбок.
Кривлюсь и отворачиваюсь, запахнув рубашку. Вилен раздаёт карты с участками для поисков. Другие полицейские с опаской всматриваются в небо.
– Думаешь, с ним что-то случилось? – Аника обнимает меня за плечи. Дарён вертит в руках сигарету, придерживая ярко-розовую сумку. Они выглядят заспанными и уставшими. На Анике мятые джинсы и огромная толстовка, на площадь она вышла прямо из больницы, окончив двенадцатичасовую смену.