В этот момент мою грудь укололо иглой сожаления. Виктор Гросс был видным здоровым мужчиной, вне всяких сомнений, я имела удовольствие наблюдать его обнаженный торс, сильные ноги и ягодицы каждый вечер, словно он дразнил меня этим, хотя вел себя он совершенно спокойно и свободно. Но при этом ничего более муж мне не показывал, не проявлял никакой чрезмерной учтивости, не делал комплиментов. Сегодняшнее прикосновение было первым за всю неделю, в последний же раз столь четко я ощущала, что барон не фантом, а живой человек, в нашу брачную ночь.
Тогда же и случилось что-то, почему этот мужчина вел себя со мной настолько отстраненно. Иногда я ловила на себе его задумчивый взгляд, но в нем читалось какое-то сдержанное сожаление и ожидание. Мужчины, которые хотели меня, которые добивались меня или даже покупали меня во время жизни в борделе, смотрели всегда совершенно иначе. С похотью, вожделением, жадностью или надеждой на сладострастную ночь. Было в их взгляде что-то отупляющее, звериное, что низвергало их до неразумных животных, целью которой было лишь совокупление.
Барон Виктор Гросс при всей же своей устрашающей наружности — а он был на самом деле устрашающ из-за своих размеров, физической силы, густой бороды и черных глаз — оказался человеком до боли сдержанным. Как он и обещал мне ранее — мы просто быстро разбираем учетные книги. Я — его помощница и писарь, грамотный человек, который будет вместе с ним вести дела надела. Именно это он предложил мне во время нашей беседы после свадьбы, именно это я сейчас и получала.
Статус партнера, статус хозяйки этих земель и владелицы титула баронессы Гросс. Он предложил мне это, но не предложил быть его женой абсолютно во всех смыслах.
Я почувствовала себя обманутой. Удивительно, но теперь я начинала сожалеть о произошедшем, ведь я оказалась в ситуации «наложницы-наоборот». Виктор Гросс хотел получить от меня все то, что игнорировали другие мужчины — мои знания, навыки письма и управления, на что я с радостью согласилась. Но вот последнего предложения, на которое я имела право как его официальная жена, мне так и не поступило.
Точнее, это предложение было сделано, но без слов. В брачную ночь, когда этот мужчина тяжело навалился на меня всем телом, когда его губы коснулись моей шеи, а горячее дыхание обожгло кожу, когда он аккуратно, но настойчиво раздвинул своим телом мои колени и после потянулся к моим губам, я ему отказала. Вместо того чтобы опустить ладони на мощную шею и плечи, чтобы ответить на поцелуй или хотя бы посмотреть ему в этот момент в глаза, что было бы распутством и дерзостью, но распутством и дерзостью понятной любому мужчине, я выбрала подчиненную благовоспитанность. И прогадала.