У меня простая семья, без изысков и навыков общения в высшем свете.
Меня никто не учил, как положено правильно вести себя в аристократическом обществе, но я понимаю: произошедшее только что — ужасная и некрасивая сцена.
— Я не хочу выглядеть хабалистой теткой, которая не дает жизни своему мужу. — Отодвигаюсь от него, оставляя между нами немного свободного пространства. — Но меня терзает незнание и непонимание, а ты не отвечаешь прямо на мои вопросы. Это сводит меня с ума.
Муж поджимает губы и разочарованно качает головой.
— Я не понимаю, чем заслужил твое недоверие. За восемь лет я ни разу не дал повода усомниться во мне.
Я поджимаю губы. Подавляю желание закатить истерику, напоминая самой себе, что именно в этом наша сила — в умении разговаривать. Значит, я должна держать себя в руках и оставаться в трезвом уме.
Миша отводит взгляд и смотрит через лобовое на город.
— Я не понимаю, может, дело в самой Коротаевой? Давай начистоту, ведь у меня были клиентки и моложе, и более вызывающие.
— Может, дело не в Коротаевой, а в том, что она позволяет себе больше, чем клиентки помоложе и попривлекательнее?
— Вера, — он улыбается. — Ты многого не знаешь. Рассказать тебе, сколько было куриц, которые ко мне в штаны лезли, даже зная, что я женат?
Неожиданно накатывает тошнота, и я оттягиваю ворот блузки, которая начинает душить.
Видя, что со мной происходит, Миша перехватывает меня за руки и сжимает их:
— Что бы ты там себе ни надумала, остановись! Я тормозил их всегда, не позволяя допустить даже мысли о продолжении.
Муж говорит уверенно, стараясь, чтобы я поверила каждому его слову. Смотрит мне прямо в глаза, показывая, что открыт передо мной.
И боже… как же мне хочется поверить. Каждому слову, прикосновению.
— Если ты останавливал их, то почему не остановил Коротаеву? — спрашиваю, а сама трусливо замираю, боясь услышать ответ.
Зимин убирает свои руки с моих и откидывается на спинку водительского сиденья:
— Я не придал ее жесту никакого значения.
Юлить, уворачиваться от ответов, выдавая размытые или двоякие формулировки, — это заложенная базовая функция адвокатов, не так ли?
Вот и сейчас он проворачивает это со мной, словно я дура. Наивная идиотка, которая должна поверить любому бреду, сказанному мужем.
— Хватит! — бью рукой по приборной панели и сажусь вполоборота. — Я не слепая, Миша. Ты говоришь, что любишь меня? Я повторяю, кричу о том, что эта ситуация, тонны недосказанности убивают меня, а ты так и продолжаешь отвечать расплывчато!
Муж тоже срывается.
Маска уверенного в себе адвоката, который практически никогда не проигрывает дела, спадает, и он садится так же полубоком ко мне.