Время их было ограничено. Как скупо, на ходу, объяснил Далак, им следовало найти выживших офицеров, если таковые имелись, забрать данные с бортовых журналов и доложить ближайшим силам безопасности о произошедшей трагедии.
Без скафандров на многие уровни пройти было просто невозможно — датчики Шейна фиксировали разгерметизацию. Саппер на ходу пояснил, что силовые щиты, используемые фарианцами на подобных крейсерах, служили отличной защитой и против вражеского огня, и против космического мусора. Сам барьер располагался в пределах нескольких метров от обшивки корпуса и мог расширяться в случае необходимости, экспоненциально повышая энергозатраты. Этот исполин мог бы защитить своим полем и другой корабль, окажись он достаточно мал, как их «Путник». Тому просто необходимо было находиться в пределах барьера и синхронизировать скорость.
Вот только что сподвигло экипаж снять защиту в зоне метеоритной активности? Кристина с нарастающей тревогой и горечью смотрела на погибших пассажиров, чьи тела всё чаще попадались им на пути. Шейн и корранец уверенно, с профессиональной бесстрастностью осматривали находимых, сверяясь с показаниями ручного сканера. В их движениях не было брезгливости, только холодный расчёт. Ни одного выжившего…
— Где же все? Куда пропал весь экипаж? — с каждой минутой Шейн всё больше мрачнел. Очевидно, что погибшие в коридорах не носили униформу.
Мостик — основной командный пункт корабля, расположенный в носовой части первого уровня — выглядел так, словно в нём взорвалась бомба. И не стоило надеяться на сохранение каких-либо данных с основных терминалов.
Саппер, орудуя когтистой лапой, смахнул толстый слой пепла и обломков с искорёженных центральных панелей и низко, угрожающе зарычал.
Кристина остановилась у входа, осматриваясь. Даже в разрушенном состоянии мостик поражал воображение. Помещение было многоуровневым. В центре, на небольшом возвышении, покоилось кресло капитана, с которого, судя по уцелевшим сенсорным дугам, осуществлялся контроль над работой тактических и навигационных систем. Правее зияла дыра в палубе, а кресло старшего помощника валялось у противоположной стены, разорванное пополам неведомой силой. Левее находился пост второго помощника и обширная панель тактических систем. Оттуда, вероятно, велось управление вооружением и силовыми полями.
В кресле перед этой самой тактической панелью сидел человек. Точнее, гуманоид. Не нужно было подходить ближе, чтобы понять — он мёртв.
Голова мужчины запрокинулась, форменная фуражка с эмблемой, похожей на стилизованное крыло, валялась позади. Кровь — густая, тёмная, почти чёрная при тусклом свете аварийных ламп — заливала половину его лица и уже давно перестала впитываться в обгоревшую серую форму.