После второй встречи, в Москве, мы оба на время ушли в тень. Ни сообщений, ни звонков – ничего. По правде говоря, я испугалась. Испугалась того, что почти уже готова была сделать шаг навстречу. Не просто навстречу, а к новому сближению.
Обсудить это мне было не с кем. Мои московские подруги не знали ни Андрея, ни наших отношений в прошлом. Полина, которая знала, давно уже перестала быть подругой. Мама, Лика – возможно, но почему-то мне было неловко.
Да и в целом я должна была решить все для себя сама. Вот только не знала, что именно должна решить.
Андрей то ли тоже испугался, то ли благоразумно встал на паузу, не желая давить. Но не выдержала первая все-таки я. Без каких-либо объяснений, выяснений – просто написала, как будто ничего не произошло:
«Привет. Как ты?»
Так ведь, собственно, ничего и не произошло, убеждала я себя, набирая эти три слова.
«Привет, — прилетело тут же. – Все хорошо. А у тебя?»
«Не знаю».
«Значит, будет хорошо. Правда. Мне сказали».
«Хотелось бы верить».
«Значит, надо верить, раз хотелось бы».
Разговор словно бы ни о чем. А на самом деле о многом. И сразу как будто даже воздуха прибавилось.
Мы снова стали переписываться. Сначала понемногу, несколько таких вот коротких how u [47] . Потом больше, больше. О себе мало, в основном о детях.
Помня Веронику, я беспокоилась, как Лика придется будущей свекрови. Та всегда была шумная, суетливая, но сильно себе на уме. А тут единственный сыночка-корзиночка и моя – моя! — дочь! Хоть Данила впечатления мамкиного пирожка и не производил, но мало ли.
«Не волнуйся, Саша, — написал Андрей. – Лика, конечно, Нике по определению не понравится, но она этого не покажет. С ней будет корректно-сухо-вежлива, а все недовольство выльет на меня».
«А ничего, что ты ей зарплату платишь?»
«Это сдерживающий фактор, да. Но не абсолютный».
В общем, главным словом этих последних летних недель было «ожидание». Не томительно-мучительное, а такое… как легкий прохладный шлейф моих любимых «Creed Silver Mountain Water».
Лика
На столе в вазе букет кошмарных лиловых роз, в холодильнике прозрачная коробка с бенто: шоколадная глазурь и надпись кремом: «Ура! С разводом!» На коробке логотип сетевой кондитерской. Ну спасибо хоть не домашний кондитер.
Соблазн раздербанить, но сдерживаюсь. Съедим вечером вместе. Компромисс – на пробу аккуратно счищаю ложкой «Ура!» Крем вкусный, как и сам развод.
Все – я свободная женщина. Свидетельство получено, штамп в паспорт поставлен. Можно снова замуж.
На этот раз ездила в Москву одна. Все сделала быстро, задерживаться не стала. Ни с кем не виделась, кроме мамы, разумеется. Останавливалась-то у нее. Да, именно у нее, не у нас. Квартиру она сдала, сняла почти за те же деньги большую однушку на Броньке, недалеко от галереи. В первый вечер сходили в ресторанчик, во второй дома сидели, разговаривали.