— И знаете, ни разу пожалела, — говорит доверительно. – Сын школу окончил, в медицинском учится. Мы здесь дома. И вы привыкнете, тем более родной город.
— Конечно, привыкну. Мне тут нравится.
Ой, Лика, давно ли?
Недавно, да. А кажется, что очень давно. Наверно, Питер просто спал во мне, с самого рождения. Тоже генетика, да.
Вечером сидим с Данькой за заботливо приготовленным теть Мариной ужином. Рассказываю, как разговаривала перед отъездом с отцом. Матери не стала, а Даньке выплеснула всю эту мерзость в деталях.
— Вот так живешь с человеком всю жизнь. Любишь его, уважаешь. Ну, может, и не было у нас особо близких отношений, но все-таки я его уважала. И вдруг в один момент он убивает все. Ну ладно, ушел к другой женщине, бывает. Но как все обляпал – с разводом, с разделом! Уже одного этого достаточно было, чтобы все уважение пропало. Но не прокатило, и он на меня вылил все свое дерьмо по отношению к матери. Зачем? Я этого никогда не пойму.
— Я и хотел бы сказать «забей», Волк, но не могу, — говорит Данька, поглаживая мою руку. – Не получится забить. Надо просто это пережить. Хотя это, конечно, совсем не просто.
Господи, благодарю тебя за то, что он не говорит «забей». Благодарю за то, что он со мной. И как же страшно от одной мысли о том, что ничего этого могло и не быть.
Только сейчас до меня доходит, что не уйди отец к Марго, мы с мамой не поехали бы в Питер. И действительного ничего бы не было. Как странно все переплетено в жизни. Все для чего-то надо.
Александра
Август куда-то пропал. Впрочем, он всегда был таким, еще со школы. Вот только что было настоящее лето, жара, кузнечики в траве – и вдруг внезапно флоксы, звезды, дожди… А потом раз – и первое сентября.
Я была немного как ежик в тумане. Где-то паслась лошадка, где-то летала сова-псих, а я брела себе… куда-то. Просто брела. Ездила в галерею, встречалась с приятельницами, переписывалась с мамой и с Ликой.
Развод тоже брел потихоньку. Глеб тянул как мог, но честно сказал: долго не получится. Впрочем, это было уже неважно. Сделка Глеба сорвалась, как мне шепнули. Деньги к нему вернулись, и это зафиксировали. Он был страшно зол: ведь это означало, что придется делиться. В отместку попытался замахнуться на галерею, но Глеб эти поползновения отбил. Там было не прикопаться: я потратила ровно те деньги, полученные от продажи бабушкиной квартиры.
Тот разговор Олега с Ликой, о котором она мне рассказала, стал последней каплей. Не было больше ни больно, ни противно – ничего. Как будто вышла из дома и дверь за собой захлопнула. Хотелось только поскорее все закончить.