— Поймал, — киваю, вздохнув тяжело. – Чертово болото!
— А я предупреждал: не смотри в воду. Затянет.
— А сам хотел, чтобы посмотрела, да?
— Не знаю, Лик. Тогда все было… как в тумане. И хотел, и страшно было. Просто не понимал, что происходит. Откуда ты вообще свалилась на мою голову. И что дальше. Одно понимал — что прежней жизни уже точно не будет.
Смотрю на него, вспоминаю, как стояли на мосту и загадывали желания.
— Исполнилось то, что загадал тогда?
— Надеюсь, что да. А твое?
— Мое точно исполнилось.
Хотела влюбиться – влюбилась. Не просила ведь вечной любви до гроба. Точнее надо формулировать желания, Лика.
А может, как раз так и надо было.
Звонок в домофон – пицца приехала. Камень, ножницы, бумага – кому надевать штаны и открывать. Выпадает Даниле. Натягивает брюки прямо на голое тело, идет в прихожую, возвращается с коробкой. Пицца не разрезана, но идти за ножом никто не хочет. Ломаем куски, едим, слизываем друг с друга соус. Какой же это кайф – вот так есть пиццу в постели, прямо из коробки.
Хотя с ним все в кайф. Кто бы мог подумать, что так бывает!
Может, купить Катьке торт? Если бы Стас ее не трахнул и я их не застала, наверно, и не узнала бы, что бывает вот так – горячо, сладко, безумно.
Да ну их к черту, еще не хватало о них думать.
Облизываем друг друга – и плавно переходим к тому же самому, только в других местах и с другим смыслом. Хотя нет, смысл один и тот же, что бы ни делали.
Я… тебя… хочу…
Все – чистой воды секс. Но не только. Когда вот так растворяешься друг в друге – это уже не только секс.
Снова выныриваем из угара ближе к вечеру. Отдышаться. Данила пишет отцу, что все в порядке. Я – маме.
«Кто бы сомневался», — отвечает она.
Что написал Ветер, остается тайной, но вид у Данилы смущенный. Лучше не уточнять.
— Куда-нибудь поедем? – спрашивает он.
— В смысле? – удивляюсь я. – В Питер же?
— Хочешь весь месяц пробыть в Питере? Не вылезая из постели?
Рука вкрадчиво опускается с живота ниже, протискивается между сжатых бедер, пальцы легко и скользко входят внутрь. По идее, там уже все должно было стереться в лохмотья – но нет. Наоборот. Чем больше, тем лучше.
— Если вот так, то да, — отвечаю сквозь скулеж. – Хочу.
— Ну так этим можно не только в Питере заниматься. На море, например.
После разбитого долгими паузами обсуждения приходим к тому, что поделим пополам: две недели в Питере, две на море… где-нибудь. Решим в процессе где.
А что потом… об этом не говорим. Кто знает, что будет потом. Может, мы обожремся друг другом до тошноты. А может, тоже будет наоборот. Чем больше, тем лучше. Что толку об этом думать – здесь и сейчас? Здесь и сейчас только мы вдвоем, вместе.