Содержимое книги-артефакта тоже претерпело разительные изменения. Теперь, вместо пустых листов, там были многочисленные записи о чарах, трансфигурации и зельях, сделанные почерком Септимуса Уизли, чьи письма удалось найти в доме, пока Артур пытал свою очередную жертву. Сам текст сформировался из памяти Тома — это были лекции, которые записывал в Хогвартсе сам Риддл.
Общение с девочкой крестаж решил полностью прекратить, поскольку в нём просто не было смысла. Захват тела, фактически, завершен. Разрушающаяся после неудачного Обливиэйта личность вряд ли сможет протянуть больше года. И это при условии постоянной помощи Тома. А тратить время и силы на расходный материал Риддл не хотел. Если изначально ещё имело смысл что-то делать с энергетикой девочки, дабы она приносила пользу, то приводить в более-менее здравый и устойчивый вид её личность бесполезно и бессмысленно. Процесс попросту необратим. Обливиэйт затронул глубинные уровни психики, из-за чего начался процесс распада ассоциативных связей и структур логики. Эмоциональная и чувственная составляющие, лишившись якорей, частично деградировали, а, частично, исказились, и без помощи того же Тома, Джинни стала бы вялым полутрупом ещё пару недель назад… Или же наоборот — превратилась бы в эмоционально неустойчивую истеричку. Учитывая же недавнюю бойню, во время которой ей пришлось погулять с оторванной рукой собственного отца, разум окончательно пошел вразнос, теряя связь с реальностью и быстро погружаясь в лабирит кошмаров малолетней Уизли.
— Артур-Артур, — пробормотал Том, ощутив новую волну темных энергий, — Какой-то затейник… Интересно, сколько ты так протянешь?
Взяв в руки дневник, Риддл принялся вдумчиво изучать своё вместилище. Даже придирчивый взгляд параноика-Тома не мог бы заметить разницы с почерком Септимуса. А потертости и небольшие зацепы на поверхности обложки лишь «подтверждали» возраст ежедневника.
— Теперь, последний штрих, — усмехнулся крестаж, оценив результаты своего труда.
Быстро начертив на дощатом полу круг с помощью заклинания трансфигурации, он просыпал по нему соль, а затем, выведя по его внутреннему периметру таким же образом больше десятка символов алхимической мантики и слов на латыни, стал в центре и принялся зачитывать ритуальную формулу, позволяя крови из ран на ладони капать на пол.
— Ego autem abscondam mea essentiam sub specie alterius, et signa fallacia cum sanguine, implens eam cum vita…
Заклятие давалось очень тяжело. Будь Том в нормальном состоянии, то все эти фокусы не отняли бы у него столько сил и времени. Увы, детское тело Предательницы Крови не способно к серьёзной магии. Из-за сего прискорбного факта приходилось выкручиваться, используя «костыли».