Занятия именно на территории наёмников были вынужденной мерой. Мой стационарный артефакт, как оказалось, даже после усиления Источника за счет начинки кинжала Флитвика, всё ещё не обладал достаточной мощностью и не мог полностью закрыть поместье и скрыть магическую активность в нём. К тому же, как выяснилось, металл, который я использовал при его создании, оказался не самым лучшим выбором и начинал раскаляться, когда внутри защитного периметра кто-нибудь начинал использовать серьёзную магию. По этой причине я обдумывал вариант создания аналога моего творения, но уже из алхимического сплава, используемого здешними артефакторами. Правда, для этого требовалось серьёзно подумать и найти информацию о более совершенных способах обороны домов. То, с какой легкостью были вскрыты щиты на доме Дурслей, меня, откровенно говоря, напрягло. Получалось, что все мои старания были пустой тратой времени, сил и ресурсов.
* * *
Закончив складывать в школьный сундук вещи, учебники и упаковки с канцелярскими принадлежностями, не забыв парфюм и средства гигиены, и артефакты старших братьев, рыжеволосая девочка взяла в руки дневник в черной кожаной обложке и прикусила нижнюю губу. Затем, словно бы спохватившись, она посмотрела на дверь и, взмахом руки, наложила на неё запирающие чары, после чего перевела взгляд на ежедневник. На мгновение, её зрачки вспыхнули алым.
— Так дело не пойдет, — задумчиво пробормотал Том, глядя на черную обложку с выдавленными на ней инициалами, — Если кто-то увидит подобное у малолетки, да ещё и Уизли…
Лицо Альбуса, который гарантированно вспомнит своего студента, коего невзлюбил с первых минут знакомства, представлялось более чем ярко, вызывая отвращение и ненависть. Как и реакция Дамблдора на артефакт. А заканчивать свои дни столь бесславно Том не желал.
— Значит, надо принимать меры, — вздохнул крестаж, устами Джинни, понимая, что накопленные благодаря привычкам Артура ресурсы придется потратить, хоть и не целиком.
Порезав ладони, Том подождал пока из ран выступит достаточное количество крови, после чего приложил их к своему вместилищу. Принявшись читать заклятия.
— Ego pango mutare speciem, cum sanguine et facere aeterna!
Черная обложка постепенно стала меняться, словно бы размягчившись, как воск на солнце в горячий летний день. Надпись «Т. М. Риддл» исчезла, сменившись единственной буквой «W» в овале из вензелей. Цвет обложки тоже поменялся, став коричневым, вместо черного. Серебристые металлические уголки трансформировались, меняя форму и обретая бронзовый оттенок. По периметру лицевой и тыльной стороны появилась выдавленная линия в виде виноградной лозы, постепенно наполнившаяся темной бронзовой краской. Снизу и сверху от «W», располагающейся ровно по центру обложки, появились два широких ремня, опоясывающих ежедневник, так же прибавивший в толщине.