– Ну, ты сильно баблом не свети.
– А то что? Не пройду собеседование? – хмыкаю я, забирая протянутый продавщицей пакет.
– А то попадаешь в поле зрения того, кого не надо.
– Я осторожен.
– С Женей что собираешься делать? Ты же понимаешь, как это выглядит в ее глазах?
– Херово выглядит. Буду постепенно менять ситуацию… Убедите ее меня не выгонять.
– Ты оборзел, Кахиани? Она только осознала, что ее муж умер!
– Но я жив! В глазах общества. Значит, надо отыгрывать и ей тоже.
– Вот это сам ей и скажешь. А я посмотрю, как далеко она тебя пошлет.
В квартире, когда мы возвращаемся, пахнет не только выпечкой. Заглядываю на кухню.
– Я решила приготовить омлет. Тебе, пап, эти вафли на один зуб, наверное…
Тесть улыбается. Зубы у него для его возраста неприлично белые. Он ими клацает у Нинки над ухом, заставляя ту заливисто хохотать. А потом прикусывает краешек.
– Деда! – вопит мелкая.
Как бы меня этот тип ни раздражал, я не могу его не уважать хотя бы за то, кем он был для Женьки с Ниной все это время. К тому же очевидно, что если я хочу остаться в этой семье, мне придется наладить с ним отношения. Может быть, когда-нибудь я и заслужу почетное первое место в их жизнях, а пока придется смириться с другим мужиком на пьедестале.
– Так когда ты уезжаешь? – напряженно улыбается Женя, ставя на стол перед отцом тарелку с омлетом, беконом и зеленым салатом. Но смотрит прямо на меня, не оставляя шанса думать, что ее вопрос адресован кому-то другому.
Прежде чем ответить, перевожу взгляд на Нину. Та сидит, мрачно глядя в окно. Что ж… У Жени есть повод меня ненавидеть. А у меня есть союзник, который, я надеюсь, поможет мне переломить ситуацию в свою пользу. Тем более что я уже примерно понимаю, как действовать. Женя, несмотря ни на что – ужасно романтичная, впечатлительная и сентиментальная девочка. Что мне стоит ее очаровать? С моим опытом это – раз плюнуть.
– Да пока нет таких планов.
– Что-о-о? – Женя переводит взгляд с меня на отца, возмущенно подбоченивается.
– Более того, похоже, я задержусь. Надолго.
Глаза Нины округляются.
– Правда?! – она спрыгивает со своего стула и залезает ко мне на колени. – А мама говорила, что ты обязательно уедешь!
– Ну-у-у, все изменилось.
Нинка дрожит. Я веду рукой по ее затылку и сам едва не плачу. Тесть из-за головы мелкой проводит пальцем по шее. Киваю – намек понятен. Я и сам кому хочешь глотку перережу за эту девочку. И за ее мать. Которую сейчас, кажется, Кондратий хватит.
– Папа! – возмущенно пыхтит она.
– Вы сами свои дела решайте, Жень. Взрослые же люди.
Женька застывает с открытым ртом.