Ее слова бьют по больному. Я закрываю глаза, на ходу придумывая, что ответить, но голова забита совсем другим. К счастью, в этот момент дверь в ресторан открывается, и на пороге появляется Влад. Он приближается к нашему столику, разводя руки в стороны.
— Максим пока ничего конкретного не нашел. Камеры возле офиса вчера якобы не работали. С машиной тоже нужно время, — он бросает взгляд на Арину, на меня, и его взгляд смягчается. — Диана, я не знаю, что это было. Но я разберусь. Я обещаю тебе.
— Спасибо, Влад, — киваю я.
В голове крутятся десятки вопросов, ответов на которые нет. Столько вопросов и не единого ответа. Я уже ничего не понимаю.
Если это действительно Стас, и если он жив, то почему он не зашел? Почему смотрел на нас, как на чужих? И почему он появился именно сейчас, именно в этот день?
С дня рождения Арины проходит пять дней, а я до сих пор не могу прийти в себя. Все попытки отыскать иголку в стоге сена оказываются безуспешными. Неизвестность пугает, но и вместе с тем дает надежду, которая испарилась год назад, в тот самый день…
Я сижу на краю дивана в гостиной и бездумно листаю каналы. Делаю это механически, чтобы хоть как-то отвлечься. Но мое внутреннее состояние беспокоит меньше всего. Я волнуюсь за Арину.
Из ее спальни не доносится ни звука. Раньше наше утро начиналось с радости и смеха, а теперь давящая тишина буквально рвет мне сердце. Дочка не плачет и почти не спрашивает. Она просто замкнулась в себе, и эта отстраненность угнетает куда больше любых слез.
Я набираю номер Влада, надеясь, что за прошедшие сутки появилась хоть какая-то информация о Стасе.
— Влад, привет, — здороваюсь я. — Я знаю, что мы говорили вчера, и если бы у тебя появилась хоть какая-то зацепка…
— Диан, привет! — мягко перебивает он. — Все в порядке. Я понимаю, что ты чувствуешь. Но пока нет никакой информации.
— Как же так? — сражающимся голосом произношу я.
— Видимо, он не хочет быть обнаруженным, — тихо отвечает брат моего бывшего мужа. — Другого объяснения у меня просто нет.
— Я не понимаю, Влад. Он ведь видел нас. Он видел Арину, — произношу шепотом. — Пусть мы с ним расстались. Полюбил другую. Всякое случается в жизни, но Арина… Ребенок ведь ни в чем не виноват.
Я чувствую, как в уголках глаз собираются слезы, а душа разрывается на мелкие осколки от боли за дочь. Стас ведь мог войти в кафе, поздравить ее с днем рождения. Неужели он не понимает, каково было маленькой девочке увидеть живого отца?
— Я понимаю твои чувства, — отзывается Влад. — И ни черта не понимаю, что происходит в его голове. Но мы найдем ответы, Диан. Рано или поздно он объявится сам.