Вадим помог мне дойти до комнаты, усадил в кровать, подложил подушки под сломанную ногу. Людмила Сергеевна принесла Варю, уложила рядом со мной. Соня забралась с другой стороны, осторожно гладила сестренку по голове.
— Она такая крошечная, — прошептала она с благоговением. — Как кукла.
— Только живая, — улыбнулась я. — И скоро подрастет, станет такой же озорной, как ты.
Соня засмеялась, поцеловала Варю в щечку. Я смотрела на дочерей и чувствовала, как что-то теплое разливается в груди. Мои девочки, обе живы, здоровы. Несмотря на все, что случилось.
Дни слились в рутину. Вадим вставал первым, кормил Варю, менял подгузник, укачивал. Людмила Сергеевна готовила завтрак, будила Соню, собирала ее в садик. Я лежала в кровати, привыкая к своей беспомощности — не могла нормально ходить, не могла держать ребенка двумя руками, не могла даже в душ сама сходить.
Вадим помогал и с этим. Терпеливо, без лишних слов. Приносил еду, помогал встать, поддерживал, когда я ковыляла в ванную на костылях. Не смотрел на меня с жалостью или раздражением, просто делал то, что нужно.
Вечером, когда Соня засыпала, а Варя лежала в кроватке рядом с моей постелью, мы разговаривали. Вадим садился в кресло у окна, я лежала, глядя в потолок, и мы наконец говорили обо всем, о чем молчали месяцы.
— Я думала, что никогда не смогу тебя простить, — сказала однажды. — Что ненависть будет жить во мне вечно.
— И что сейчас? — спросил он тихо.
— Не знаю… Я все так же злюсь и мне нестерпимо больно… Но когда смотрю на тебя с Варей… я вижу какой ты замечательный отец, и каким заботливым мужчиной можешь быть. Почему ты не пришел ко мне? — спросила я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него.
— Потому что боялся показаться слабым. Мужчины же должны быть сильными, не жаловаться, не ныть. Я думал, что справлюсь сам, но не справился. Пошел по самому тупому пути.
Варя захныкала во сне, и Вадим встал, подошел к кроватке, погладил ее по спинке. Она успокоилась, снова задышала ровно. Он вернулся в кресло, посмотрел на меня.
— Я не прошу тебя простить меня. Знаю, что не заслуживаю. Просто хочу быть рядом. Хочу помогать и быть нормальным отцом для наших дочерей и, может быть, когда-нибудь… — он запнулся, — когда-нибудь снова стать тем, кому ты сможешь доверять.
— Мне нужно время, — сказала я. — Много времени. Я не могу просто взять и забыть, что случилось.
— Понимаю. Даже то, что ты готова дать мне это уже большая победа для меня. Спасибо.
Прошел месяц. Гипс с руки сняли, я снова могла нормально держать Варю, кормить ее, обнимать. Нога еще болела, но врачи говорили, что это пройдет. Я начала ходить без костылей, сначала медленно, с болью, потом все увереннее.