— Варюша. Красивое имя. Сильное.
— Она и есть сильная. Выжила в такой аварии.
— Вадим…
— Отдыхай, Ясь. Варюше нужна здоровая мама, как и всем нам.
Через пару дней мне привезли дочь. Медсестра вкатила прозрачный бокс на колесиках, и я увидела ее, крошечную и такую красивую!
— Можно мне ее взять? — спросила, пытаясь приподняться на кровати.
— Осторожно, — медсестра помогла мне сесть, подложила подушки под спину. — У вас сломана рука, помните?
Права. Левая рука в гипсе до локтя, правая нога — до колена. Я не могла нормально двигаться, не могла держать ребенка двумя руками. Медсестра осторожно положила Варю мне на грудь, придерживая ее голову.
Я смотрела на дочку и не могла сдержать слез. Она дышала. Ее крошечная грудка поднималась и опускалась. Глаза были закрыты, кулачки сжаты. Светлые волосики — мои. Но носик, кажется, Вадимов…
— Привет, милая, — прошептала, целуя ее в макушку. — Прости, что так получилось и ты попала в такую передрягу, но я обещаю, дальше все будет хорошо. Обязательно будет.
Варя зашевелилась, открыла глазки, посмотрела на меня, будто узнавая, и снова закрыла. Я гладила ее щечку здоровой рукой и думала о том, как же я буду за ней ухаживать, если не могу даже нормально двигаться.
Вадим решил эту проблему просто — взял отпуск на работе и переехал в больницу, ночевал в палате, помогал с Варей. Когда медсестра объяснила, что я не могу кормить грудью из-за лекарств, которые принимаю, он молча кивнул и пошел покупать смесь и бутылочки.
Я наблюдала за ним, как он возился с малышкой: менял подгузники, кормил из бутылочки, укачивал, когда она плакала. Неуклюже сначала, но с каждым днем все увереннее. Он вставал по ночам, когда Варя просыпалась, брал ее на руки, ходил по палате, напевая что-то тихое.
— Ты можешь не делать это, — сказала я однажды утром, когда он менял ей подгузник. — Наймем медсестру.
Он обернулся, посмотрел на меня так, будто я сказала что-то странное.
— Это моя дочь. Конечно, я буду это делать.
— Но ты же… у тебя работа, дела…
— Работа подождет. Дела тоже. Сейчас важнее ты и дети.
Я промолчала, отвернулась к окну. Внутри все перемешалось — злость на него за прошлое, благодарность за настоящее, какая-то непонятная нежность, от которой становилось не по себе.
Через две недели нас выписали домой. Людмила Сергеевна встретила нас в прихожей вместе с Соней. Дочка прыгала от нетерпения, заглядывая в переноску с Варей.
— Мама, а можно я ее подержу?
— Когда она чуть подрастет, солнышко. Сейчас она еще очень маленькая и хрупкая.
— Но я буду осторожно! Обещаю!