— Ох, дела… — юноша никак не мог собраться с мыслями.
— Да уж, таких дел в мире ещё не было. — ласково смотрел на Никитина немолодой офицер.
— Как всё-таки прекрасно сидит на Вас новый парадный драгунский мундир, Павел Иванович. — вздохнул седой полковник, — Мне прямо жалко, что медицина определила Вас неспособным к продолжению службы.
— Последний раз в строю полка… — Никитин сморщился, будто от сильной боли, — Офицерское собрание решило, что моё участие в параде будет необходимо. Даже думать не могу, как мне без службы.
— Ну, Вы не первый и не последний. Мне вот лихо повезло: лошадь споткнулась на галопе, пальцы раздробило, зубы вынесло, но определили к штабной работе. — Деревину явно взгрустнулось, он даже отложил бумаги, — Был бравый кирасир, а вот теперь штабной бумагомарака.
— Как бы было прекрасно: в строю полка, на триумфе, в этом новом мундире… — глаза полковника затуманились, но он сморгнул непрошеную слезу и вернулся к действительности, — Голова-то часто болит?
— Бывает. Особенно если рядом пальба. — молодой драгун принял участие седого начальника и с робкой улыбкой развёл руками, — Словно девица в обмороки падаю.
— Да, ранения у Вас, голубчик, непростые… Знавал я майора Франсуа Лакасана, мы с ним вместе тогда на службу Государю пришли, тоже кирасиром был… М-да… Так, его, как и Вас, в голову ранило, зажило быстро, но как-то рядом ядро просвистело, так он, бедняга, разом ослеп на правый глаз. Надеюсь, что Вам-то такие горести не грозят! Уже решили, куда поедите, Павел Иванович?
— Ну, меня генерал Соломин к себе звал. Слыхали же, его в наместники новой провинции в Южной Африке прочат?
— Да… — задумчиво кивнул полковник, — Вот, нынешнее время — такого генерала в отставку! Героя Италийской кампании! Да что там, двадцать два пехотных полка будут расформированы, восемь — переводятся в крепостные части, семнадцать кавалерийских — в казаки, а сколько в резерв отправлено, эх!
Так что, Вы это неплохо задумали, к Соломину… Там землицы-то раза в четыре больше дают, чем в провинции Столичной, а?
— В семь, Яков Генрихович…
— Эвон как! — восхитился полковник и даже прихлопнул руками по коленям, — Вот, ей-ей, сам подам прошение об отставке и уеду к Капстаду!
— Значит так, вернёмся-ка к нашим делам. Итак, Вам, мальчик мой, перед отставкой полагается повышение в чине, — энергично продолжал Деревин, копаясь в бумагах на столе, — орден Святого Георгия за спасение генерала на поле боя и орден Святого Иоанна от покойного Суворова за Парижский поход. Так что, получите-ка Указ на майора! Хе-хе.