С ним было приятно вести дела. До тех пор, пока Ференция не решила, что больше не нуждается в поддержке и вполне может справиться самостоятельно.
— Почему мы не узнали о готовящейся смене власти раньше? — неожиданно спросила Ивон, едва заметно нахмурившись.
— Мы знали. Шпионы докладывали об усилении оппозиции. В последние пару лет многое в Ференции изменилось. Один из членов парламента, некий месье Сенье, начал выступать против политики большинства. Ему удалось собрать вокруг себя достаточно сторонников, чтобы в итоге взять правительство под стражу и заявить о его отставке.
— Неужели, он будет лучше?
— Нет, но судя по некоторым данным, его скрытно поддерживает Фреденберг.
— Зачем северу переворот на юге?
Хороший вопрос. Именно о нем герцог и думал, пока не вошел в будуар. На первый взгляд — никакой связи. Но в последнее время стало как-то слишком уж тихо, а подобное затишье бывает лишь перед бурей.
— Если все пройдет удачно, Юстас скоро привезет новую информацию.
Ивон вздохнула, снова хмурясь. Будь ее воля, мальчишка никуда и никогда бы не уезжал, но на его счастье, она понимала, что свои порывы стоит сдерживать. А еще твердо верила, что сыновей должны растить отцы.
— Он слишком задержался. Да и… стоило ли вообще ехать? Дочь родилась без него.
— Полагаю, безапелляционный отказ фройляйн Ланге выйти за него замуж, подействовал на него несколько больше, чем мы считали.
— Главное, чтобы мы не повторили свои ошибки…
Жена отвела взгляд, становясь задумчивой и печальной.
— Ошибки? О чем ты?
— Я недооценила чувства Герхарда к Милисент. Как и ее саму. Может быть, будь я настойчивее, мы могли бы быть откровеннее друг с другом. И все сложилось бы иначе…
Кристиан осторожно освободил руку, сжав тонкую ладонь напоследок. По данному вопросу их взгляды отличались.
— Фрау Шнайдер выживала так, как умела. Не забывай, что она была магом воды. Пусть слабым, но они могут воздействовать на эмоции. Вызывать привязанности.
— Я помню, Кристиан, — во взгляде Ивон показался мягкий укор. — Но как с твоими словами вяжется то, что она оказалась во дворце в ту ночь? Секретаря Герхарда она усыпила, никто кроме нее ничего не знал. Она могла отправиться к себе и подождать до утра, решив, что информация не столь и важна. Но Милисент поступила иначе. Разве тот, кто думает лишь о собственном выживании, попытается предупредить об опасности? Пусть даже эфемерной.
Великий герцог отвернулся, невольно глянув в окно. Рассматривать сейчас там было решительно нечего.
— Пусть так… Я готов поверить, что со временем баронесса прониклась к Герхарду чувствами и привязалась. Но это не отменяет того, что его скорбь может строиться лишь на внушении.