Единственное, что ему было нужно — это мой дар. С его помощью Карвел хотел создать нечто феноменальное, что сделало бы его не просто знаменитым, а величайшим магом.
Я снова опустила взгляд, зная, что сейчас буду рассказывать самую ужасную часть своей истории, и не желая, чтобы сидящий рядом мужчина видел мои глаза.
— Почти год я была пленницей Карвела Гримхарта. В буквальном смысле — он держал меня в комнате с решетками на окнах и двери… Гулять я могла только по саду, закрытому от внешнего мира магической защитой. Карвел действительно был великим артефактором, и его охранные системы не поддавались даже моей магии все это время мой «муж» ставил опыты и проводил сложные эксперименты, для которых регулярно выкачивал из меня магию.
Я бы так и умерла через несколько лет, выдоенная насухо. Но однажды в замок приехал старший брат Карвела, луциан Гримхарт.
Когда он увидел меня и понял, что я за сокровище, начались проблемы. Луциан хотел использовать меня для своих целей, Карвел — для своих. Они попытались договориться и начать «доить» меня вдвоем, но быстро поняли, что так я долго не протяну.
Между братьями стали происходить жестокие ссоры, и однажды старший убил младшего. Я видела, как это случилось, но Луциан обставил все так, будто это сделала я. Вызвал коронеров, предоставил доказательства моего преступления.
Меня арестовали и должны были казнить. Но…
— Но в Странсии есть закон, позволяющий мужчине спасти от казни женщину- преступницу, взяв ее в жены, — медленно проговорил Дарий. — Я провел некоторое время в этой стране и познакомился с их обычаями. Поганая страна, поганые законы. А верблюды, которых там все так любят, — просто мерзкие твари.
Услышав, с каким отвращением генерал сказал про горбатых животных, которых в Странсии используют вместо лошадей, я неожиданно для себя улыбнулась.
— А ты сравнила меня с этой мерзостью, Блани. Еще и повторила несколько раз, что я верблюд, — обижено пробурчал этот невозможный генерал.
— Я. я. не… — я подняла глаза на его лицо, и вдруг из моего горла вырвался смешок — такой у него был обиженный вид.
Еще мгновение — и я начала давиться то ли смехом, то ли рыданиями. Сидела, зажимала рот ладонями и не могла сдержаться, издавая нелепые хрюкающие звуки. Наверное, нервная система окончательно дала сбой и выдавала все сразу.
— Ну, ну, давай успокаивайся, — прогудел генерал. Достал из кармана платок, мягко отвел мои ладони от лица и принялся вытирать мне щеки.
С трудом загнав истерику обратно, я выхватила платок из его руки. Стерла остатки слез, высморкалась и зачем-то вернула обмусоленную ткань генералу. Спрятав ее в карман, Дарий мягко спросил: