— Да. Я хочу уехать как можно дальше отсюда. И никогда не возвращаться.
— Я услышал тебя, Бланшетта, — тяжело проронил генерал после долгой паузы. — Помнишь, я обещал помочь, если ты совершишь какое-нибудь правонарушение? Я выполню свое обещание и помогу тебе уехать.
43.
— Пойдем, — Дарий протянул мне руку; помогая подняться.
— Куда?
— Выведу тебя из дворца и отвезу.. пока снова в лагерь возле пустыни, там надежно и безопасно. А завтра подумаю, где тебя можно спрятать, чтобы ты могла жить и не вздрагивать от страха, — голос у него стал хриплый и какой-то… неживой.
— А ты? Тебя ведь долечить нужно. Ногу твою и остальные раны — у тебя их много еще. Я просто не говорила, что увидела, когда делала диагностику, потому что… мы ссорились все время. И я не хотела, чтобы ты догадался про мой дар. Боялась…
— Я в первые же дни его узнал, твой дар. Твоя бабка лечила меня, кода я был маленьким, и я запомнил, как она это делала, — ошарашил меня признанием Дарий мы уже вышли из комнаты и по коридору направились в ту часть дворца, откуда звучала музыка и слышались голоса гостей. Я смотрела сбоку на суровое лицо генерала и понимала, что не хочу, не могу оставить его. Вот так, не долечив. Бросив одного разбираться с королевой Элианой и ее мужем. Не могу сбежать, как трусливая кошка, плюнув на все и всех!
— Нет, Дарий, так неправильно! — я остановилась. Меня начало потряхивать от понимания, что я собираюсь сделать. Глядя в его темные, совершенно непроницаемые глаза, сказала:
— Я не могу так поступить — просто исчезнуть. Мне нужно во всем признаться. Их Величествам. И если королева станет снова настаивать на нашем браке, объяснить, почему он невозможен. Пусть король и королева решают, что со мной сделать за обман. Накажут — значит так тому и быть. По крайней мере, в тюрьме Луциан мне не страшен.
— А если не накажут и отпустят с миром?
— Тогда… — я набрала полную грудь воздуха и выпалила, — Тогда я стану жить в лагере на краю пустыни, а ты будешь приезжать ко мне в гости. Ведь там безопасно для меня? По крайней мере, пока у тварей сезон спячки.
— В лагере есть опасность почище тварей… — глаза Дария начали стремительно светлеть. В устремленном на меня взгляде появилось что-то, от чего груди у меня начало растекаться тепло. — Этот котяра, мой дружок Зорган Фрамст начнет соблазнять тебя. А если ты скажешь ему «нет», то своими наглыми взглядами так залижет, что мне придется его прибить.
— Почему прибить? — я шагнула к нему на полшажка ближе.
— Потому что ты моя, Блани. Я тебя люблю, вот почему, — ответил он и тоже сделал шаг ко мне.