— Это ж надо! — восхищённо цокал языком староста Ефим. — чудо чудное, диво дивное!
А когда торт разрезали и каждому достался кусочек свадебного торта, то похвалам и белой зависти не было предела.
Незамужние девушки и замужние молодицы подходили к Ульяне, просились в гости, поучиться так же готовить. Та никому не отказывала.
Матвей только посмеивался в усы, глядя на счастливую жену:
— Моя ты затейница…
Прошло ещё три года.
Кузница Матвея стала известна далеко за пределами уезда. Его изделия с узорами Дарьи заказывали даже из города.
Тимофей стал правой рукой отца и лучшим злато кузнецом. По эскизам сестры он ковал настоящие чудеса из серебра, а порой и золота. Тончайшие браслеты, хитросплетенные подвески, обручи и даже серьги.
Он женился на дочке мельника — тихой и доброй девушке с медовыми глазами. Пелагея с удовольствием перенимала все кулинарные хитрости свекрови и вскоре научилась готовить не хуже.
Анна выучилась у Марьяны всему и теперь сама принимала больных наравне со знахаркой.
За бойкой и смешливый Дарьей пытались ухаживать многие парни из деревни, но ты только смеялась над ними, все ее интересы сошлись на рисовании.
В один из тёплых летних вечеров вся огромная семья собралась во дворе под старой липой.
Тимофей с женой качали на новых качелях своего маленького сына.
Анна спорила с Дарьей о каких-то травах.
Варя строгим глазом присматривала за своими сорванцами.
Младшие сыновья пришли с рыбалки и с горящими глазами наперебой показали отцу свой улов.
Матвей сидел в своём любимом кресле-качалке с гордостью глядя на своё большое семейство.
Ульяна вышла из избы с большой миской ещё теплого песочного печенья.
— Ну что, мои родные? Как насчёт печенюшек? — спросила она с улыбкой.
Матвей поймал её за руку и притянул к себе на колени, кресло-качалка жалобно скрипнула под двойным весом, но устояло, как и всё, что строил этот сильный человек.
— Ну что, мои родной? Утомили тебя? Или скучали без меня?— спросила Ульяна, улыбаясь
— Куда ж мы без тебя? — глухо проговорил Матвей, зарываясь носом в её волосы. От неё, как и много лет назад, пахло домом, хлебом и мятой. — Ты же центр нашего мира.
Они посмотрел на детей, ставших взрослыми: на сильного Тимофея, который теперь показывал своему сыну, как нужно правильно держать молоток; на серьёзную Анну, спорящую с сестрой о свойствах какой-то редкой травы; на звонко смеющуюся Дарью, которая даже не пыталась слушать сестру, а что-то быстро зарисовывала на китайской бумаге, купленной на ярмарке, на счастливую Варю, окружённую стайкой своих сорванцов. На сыновей, у которых ещё столько открытий впереди.