Я глянул в сторону Псарей. Они уже вывели багряного на площадку между клетками, в десяти метрах от нас. Один держал цепь, второй поднял кнут. Багряный прижался к земле, распластавшись. Кнут опустился на спину, и дрейк завизжал.
Внутри поднялось что-то очень горячее и злое. Вся жизнь работы с животными, и ни разу, ни в одном центре, никто не бил зверя при мне. Потому что знали, чем это кончится. Руки сжались в кулаки. Обожжённая ладонь отозвалась болью, и это немного отрезвило.
Я тут никто. Подмастерье. Вчерашний Червь. Если сейчас подойду и открою рот, Псари в лучшем случае рассмеются. В худшем, Игла получит именно то, чего добивается: повод доложить, что Падаль мешает работе, срывает дрессуру, лезет не в своё дело. И тогда прощай контракт с имперцами, прощай дом на Среднем ярусе, прощай каменный дрейк.
Я выдохнул через зубы медленно и длинно. Разжал кулаки.
Каменный всё ещё метался, но уже тише. Я подошёл к решётке, поднял обе руки перед его мордой. Раскрытые ладони, обожжённая и целая. Показал.
— Видишь? Всё на месте. Не больно. Ты не виноват.
Дрейк остановился. Смотрел на мои руки. Дыхание тяжёлое, бока ходят ходуном, но рык утих. Из горла опять тот высокий звук, тихий, почти неслышный. Он ткнулся носом в прутья, осторожно и мягко. Обнюхал обожжённую кисть. Фыркнул тёплым воздухом, и на этот раз в нём не было ни крошки шлака.
Кнут за спиной щёлкнул снова. Багряный заскулил. Каменный напрягся, гребень пополз вверх, но я положил здоровую ладонь ему на нос и чуть надавил. Он посмотрел на меня.
— Знаю. Мне тоже.
Всё упиралось в клетку. Пока он здесь, внутри, он будет слышать каждый удар кнута, каждый визг, каждую команду. И каждый раз срываться, каждый раз терять то, что мы нарабатывали. Клетка делала его пленником, а Псари напоминали об этом по расписанию. Случайно или нет.
Его нужно выводить — не завтра, не через два дня, а сейчас, или хотя бы сегодня. Вывести, показать, что можно ходить рядом со мной без цепи и кнута. Что снаружи бывает иначе.
Я обернулся к Молчуну. Тот стоял в пяти шагах, прижимая журнал к груди. Лицо каменное, но пальцы побелели на обложке.
— Ключ от клетки есть? — спросил я тихо.
Молчун помедлил. Потом полез в сумку на боку, вытащил связку из четырёх тяжёлых железных ключей. Показал мне, кивнув на второй слева.
Я посмотрел на каменного. Дрейк смотрел на меня и ждал.
Четыре дня. Если что-то пойдёт не так, если он кинется на Псарей, если вырвется и уйдёт, это конец. Мой провал, и провал Молчуна. Игла получит доказательство, что Путь Доверия ведёт к хаосу. Имперцы не получат товар. Грохот спишет нас обоих.