— Злюка! — отфыркиваясь, крикнул им вслед Линг.
Он потер покрывшиеся мурашками плечи, пытаясь согреться.
— Саньфэн, пошли, подглядим за девчонками! Спорим, у Яньлинь грудь больше?
Похоже, принудительное купание ничему его не научило.
— Старейшина Юи тебе голову оторвет, — предупредил я.
— И не только голову, — поддакнул Хуошан.
— Вы не представляете, сколько мороки, если твои родители — старейшины Дома, а дед — его глава, — пожаловался Линг. — Держи лицо, веди себя подобающе! Ты должен соответствовать! Еще и спрашивают больше всех. Везет вам с Хуошаном!
Везет ли? Я бы не отказался, если бы учитель Лучань был моим настоящим отцом, ведь других родителей я никогда и не знал.
И если я не хочу провалиться на тренировочных поединках и разочаровать наставника, следует заняться медитацией.
Бегущая с гор вода и впрямь холодная.
Вдох. Почувствовать, как струи гладят лицо. Расслабиться. Выдох.
Вдох. Я открылся потоку. Стал его частью. Представил, как непрерывно движется вода по каменным чашам, наполняя их, перетекая из одной в другую. Как движется фохат по телу. Два потока — внутри и снаружи, разделенные тонким барьером тела.
Они никогда не останавливались… Никогда? Почему же мне казалось, что внешний замедлил бег? Замер.
И вокруг уже была не вода. Лед.
Лед сковывал, пробивался иглами под кожу. Душил, обжигая легкие. Проникал в сердце.
— Саньфэн!
Я рвался на свободу, но лед не пускал. Внутри, отзываясь на холод, разгорался огонь ярости.
«Уничтожу!»
— Саньфэн!.. Да очнись ты! Ай! Ты чего творишь⁈
«Все, что мешает! Всех врагов! Уничтожу!»
Это не мои мысли. А чьи?.. Почему-то мне казалось, что у ярости женское лицо.
«Уничтожу!»
— Саньфэн! Открой глаза, — приказал другой голос, и я настолько привык слушаться его, что не мог не подчиниться и в этот раз.
— Извечный Свет! Ну наконец-то, — с облегчением выдохнул наставник Лучань.
Я с недоумением посмотрел на склонившегося учителя. За его спиной прижимал ладонь к расцарапанной щеке Линг — его взгляд, когда он косился на меня, был далек от дружелюбного. Это я его так? Похоже, судя по тому, что Хуошан, Яньлинь и Минджу тоже смотрели на меня с опаской. А чуть дальше толпились и с любопытством перешептывались младшие ученики.
— Что случилось?
— Ты уснул и никак не хотел просыпаться.
Учитель помог мне встать, подобрал и отряхнул накидку, на которой я, оказывается, лежал.
— Как ты себя чувствуешь?
— Странно…
Холодно. Будто осколок льда остался внутри. И что-то не так. Что-то изменилось. Поле фохата вокруг… Оно стало непривычно тяжелым, плотным, точно бинфэнь [желе], и сосуд, вычерпанный до дна во время тренировки, снова полон.