Может, это то, что искали?
Ирина подумала, и чуть сама себе пальцем у виска не покрутила. Вот еще чушь какая. Искать — такое? Да такого хлама в любой антикварной лавке вагон, грести лопатой замучаешься.
Не золото, для золота легковат. Ирина поставила бы или на медь, или на бронзу.
Снаружи зашумела Люся.
Ирина оглянулась… куда сунуть? В карман халата?
Дальше, она действовала по наитию. Или по придури?
Цепочка с крестиком была расстегнута, на нее надет кружочек, и цепочка застегнулась вновь. Отвечать на Люсины вопросы почему-то не хотелось.
Показывать монетку и рассказывать о ней?
Вдвойне не хотелось.
Это была Иринина тайна и ее дело. Все.
Обычно сны Ирине не снились. Никакие. Или кошмары виделись, после которых она просыпалась и долго лежала в темноте, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.
А вот в этот раз…
Ей приснился лес.
Большой, величественный, с громадными соснами. И она медленно шла по тропинке.
Та прихотливо вилась между деревьев, показывая самые красивые и заповедные места, давая полюбоваться то роскошным белым грибом — в локоть вырос, шляпка — хоть на голову надевай, то алыми волчьими ягодами, то веселым дятлом на сосне, то прихотливой сеткой паутины…
Тропинка выводила на большую поляну, на которой стояла избушка.
Ничего вроде частокола с черепами у нее не было. И курьих лап не было. И…
А вот выглянувшая из дома бабка больше всего походила как раз на бабу-ягу. Уставилась на Ирину, улыбнулась, рукой поманила.
— А-а… преемница? Ну, заходи, учить тебя стану.
Стоит ли упоминать, что утром настроение у Ирины было замечательным?
Его не испортило ни Люсино ворчание, ни работа.
Рапорт?
Ну и пусть его, напишу!
Архив?
Значит, шагом марш в архив.
Подумаешь, какие мелочи! Переживем!
Ирине было хорошо, спокойно и уютно. Впервые за полтора года. И это настолько отражалось на ее облике, что девушка просто светилась.
Улыбалась, беззлобно отшучивалась, просто светилась. Чувствовала Ирина себя так, словно с плеч упал давний груз.
Простила и отпустила?
Нет, не так…
И не прощала, и не думала она о том случае, и…
Просто как будто все это происходило не с ней. Совсем не с ней. Это отметили даже сослуживцы.
— Иришка, цветешь, — пошутил Петрович.
— Ага, и пахну Шанелью, — ответила девушка, продолжая порхать по кабинету.
— Шинелью.
— Вам, мужчинам, можно и портянками, все равно успехом пользоваться будете.
Вышло это совершенно беззлобно и ни капельки не кокетливо, так что Сеня недоуменно переглянулся с Колей. Ни смущения, ни какой-то другой реакции, с тем же успехом Ирина могла бы в детском саду отшучиваться.