От хорошенькой блондинки, какой была совсем недавно, теперь осталось лишь воспоминание. И я ненавидела свое отражение в зеркале почти так же сильно, как свою слабость.
Невесёлые мысли прервал требовательный крик. Скорчив гримаску, дочка самозабвенно заливалась плачем, хотя всего секунду тому назад спокойно сидела у меня на руках…
Я физически ощутила, как от её рева у меня зазвенели последние оставшиеся нервы.
Это был какой-то бесконечный квест – понять, что именно надо ребёнку. Болит ли у неё что-то? Голодна ли она? Или что-то её напугало?
Только мне начинало казаться, что я научилась распознавать её потребности, как, словно в насмешку, появлялось что-то новенькое, ещё неизведанное…
И я, точно слепая, вновь и вновь пыталась нащупать наугад, что случилось на этот раз.
Этот день выдался совсем сумасшедшим. Мало того, что Настенька почти не спала ночью, так ещё и днем затихала на такие короткие отрезки, что мне казалось – я же только что прикрыла глаза, чтобы прикорнуть, но вот уже снова раздавался её оглушительный крик…
К вечеру у меня уже тряслись руки, шумело в ушах, и все, о чем мечталось – чтобы поскорее пришёл муж…
Но, как назло, именно сегодня Вася задерживался.
Настенька же, получив от меня ксилофон, на котором ей очень нравилось играть в последнее время, принялась самозабвенно стучать по нему палочками. Мне стало казаться, что этот звук уже поселился в моей голове и никогда оттуда не выйдет…
Муж в итоге вернулся около девяти.
Я вышла его встречать, едва заслышав, как в замке поворачивается ключ.
— Ну наконец, — произнесла с улыбкой облегчения, когда он зашёл в квартиру. – Я так ждала, когда ты вернёшься!
Его ответный взгляд был мало похож на счастливый.
— Я устал, Лия, — бросил он коротко, словно этой фразой разом отрезал любые к нему просьбы.
Я нахмурилась.
— Вась, я есть хочу ужасно. Посиди с Настей хоть полчасика…
— Тебе, дорогая жена, голодовка только на пользу, — заявил он, усмехнувшись. – Я сам жрать хочу! Работал весь день, пока ты, между прочим, просто дома сидела!
От несправедливых слов все внутри вскипело.
Вася, тем временем, прошагал на кухню. Пренебрежительно принюхался, заглянул под крышку стоявшей на плите сковороды…
Скривился.
— Лия, ну что за фигня? Опять у тебя картошка сгорела! Я что, многого у тебя прошу – нормально готовить?! Я вас содержу, пашу, как лошадь, а ты самого банального не можешь сделать?!
Он перешёл все границы.
Мне захотелось наорать на него, хорошенько вмазать ему по обнаглевшей роже…
Но на руках у меня была дочь, которую я боялась напугать.