– На работе завал был, устала немного, – в полусонном состоянии бормочу я.
– Ну ладно, дрыхни, – вздыхает она. – Только не забудь море заснять на видео, а еще красивых фоточек сделай на пляже. Ты мне каждый день обещаешь выслать фотки и все время забываешь.
– Угу, все сделаю вечером.
Скидываю звонок, убираю телефон под подушку и… проваливаюсь в прошлую жизнь.
– Тань, побежали к смотровой вышке, – звучит в голове детский голосок Нины. – Поиграем там в дочки-матери.
Я вижу, как она берет за руку Таню, и они быстро бегут по поселку в сторону поля.
Они еще совсем девчонки. Им примерно лет по десять-двенадцать.
Остановившись у смотровой вышки, они начинают спорить, кто будет мамой, а кто – дочкой.
– Тогда давай по считалочке, – обиженно произносит Таня.
– А может, мы с тобой придумаем свою считалочку? – предлагает Нина.
– Это еще зачем? – хмурится Таня.
– Мы лучшие подруги и у нас должна быть своя считалочка, – широко улыбается Нина.
Они садятся на землю, начинают подбирать слова для считалочки и через несколько минут громко произносят ее:
Раз, два, три, четыре, пять,
Вышли девочки гулять,
Шесть, семь, восемь, девять, десять,
Не сидится им на месте,
Разбегайся кто куда,
Начинается игра!
Считалочка распределила роли: Тане досталась роль матери, а Нине – роль дочки.
Я вижу, как они приступают к игре, и эта картинка медленно исчезает в белом тумане.
Теперь Нина показывает мне, как она уже во взрослом возрасте едет по поселку на велосипеде.
Вдруг резко вздрагивает от грохота, останавливает велосипед у одного из домов, и смотрит, как на улицу выталкивают молодого парня.
В него летит спортивная сумка, затем из дома вылетают брюки, рубашки, обувь.
– Пошел вон! – выбежав на крыльцо, кричит какая-то девушка. – И чтобы духу твоего здесь не было!
Парень кидает в сумку вещи, на подкошенных ногах идет к калитке, а девушка, глядя ему вслед, падает на колени и горько рыдает на весь поселок.
– Юлечка, что у вас случилось? – подбежав к ней, спрашивает Нина. – Поссорились?
Девушка поднимает на нее мокрые глаза и, давясь слезами, пищит:
– Гоша жениться на мне хотел. Он мне в любви клялся, а сам, – отчаянно всхлипывает она, – а сам к Таньке приставал. Он к моей родной сестре приставал, Нин!
Нина с ужасом округляет глаза и зажимает рот дрожащей рукой.
– Танька… – испуганно шепчет она и вбегает в дом.
Войдя в комнату, застает Таню сидящей на полу.
Майка на ней порвана, волосы растрепаны, взгляд словно неживой.
В ее ушах висят серьги-вишенки, значит, это произошло после того, как ей исполнилось восемнадцать.
Подойдя к ней, Нина приседает на корточки и аккуратно дотрагивается до ее плеча.