Молния.
Психбольница.
Сны.
Имена, которые мне отлично знакомы.
Этому должно быть какое-то разумное объяснение.
И я хочу немедленно узнать все подробности.
– Максим Эдуардович, так мы теперь вообще не полетим в Сочи? – расстроенно спрашивает Варвара, выходя на улицу.
– Полетим-полетим, – торопливо отвечаю я и быстро иду к машинам с шашками.
Помогаю Марии и Варваре погрузить сумки в багажник, отправляю их на одном такси, а сам сажусь в другое и велю водителю ехать на адрес Леры.
Лера
Тот, кто придумал время, явно пожадничал.
Его всегда не хватает.
Двадцать лет назад у Максима не хватило времени, чтобы догнать Нину, все объяснить ей и спасти от аварии. А сегодня мне не хватило времени, чтобы остановить самолет и спасти Максима.
Мы едем в аэропорт, и всю дорогу я рыдаю от мысли, что больше никогда не увижу его.
«Двое погибших, летевших в салоне бизнес-класса», – снова царапают сердце слова радиоведущего.
Егор успокаивает меня. Говорит, что в самолете кроме Максима летело еще сто шестьдесят два человека, и совсем необязательно, что он в числе этих двух погибших, но у меня дурное предчувствие.
Не зря же Нина показала мне это видение.
Если она хотела заставить меня понервничать и сделать так, чтобы я поняла, как сильно мне дорог Максим, то у нее это получилось сполна.
Я каждой клеточкой своего тела прочувствовала, что значит переживать за него. Что значит потерять его.
А если она показала мне, как он умрет?..
Я закрываю глаза и пытаюсь получить от нее хоть какую-то весточку.
«Скажи, что с ним? Умоляю, выйди на связь со мной, иначе я точно сойду с ума».
Но перед глазами ничего не вижу. Только мелькающие огни города ослепляют мои горячие и распухшие от слез веки.
– У меня в груди печет, – открыв глаза, тихо произношу я. – Егор, давай остановимся. Мне нужно подышать воздухом.
Через несколько метров Егор останавливается на обочине, мы вместе выходим из машины, я набираю полную грудь воздуха и на выдохе из моего рта вырывается всхлип. Затем еще один, еще, и я уже не в силах остановить истерику, которую сдерживала в себе всю дорогу.
Дикая боль разливается по телу как горячая лава, и эта боль несравнима с той, что я испытала, когда меня шарахнуло молнией.
Дурные мысли порхают надо мной словно коршуны, и мне приходится заткнуть уши, чтобы не слышать их.
«Я хочу, чтобы он выжил. Хочу, чтобы он приехал и обнял меня – настоящую».
Запускаю пальцы в волосы, сажусь на холодную землю и неистово вою на всю улицу.
– Я должна была успеть. Я должна была спасти его. ДОЛЖНА! – выкрикиваю я и поднимаю безжизненный взгляд на Егора. – Почему Таня не приехала раньше? Почему я так не вовремя встретила цыганку? Почему, Егор?!