Такси плавно катится по улицам, а я смотрю в окно и думаю о вчерашнем вечере. О Максиме.
О его руках. О его голосе, о том, как он прижимал меня к себе, как горячо шептал, что я его, только его.
Я чуть улыбаюсь.
Какие измены?
Глупости.
Такси подъезжает к дому, я достаю кошелёк, расплачиваюсь, выхожу. Небо ясное, воздух свежий. Всё хорошо.
Я захожу в дом, и первое, что слышу, – женский смех. Приторный такой, с повизгиваниями, с заигрыванием. А потом звук шлепка по коже. И стон.
Я замираю в прихожей.
Голос Максима, ленивый, довольный:
– А тебе нравится.
А потом её, с хрипотцой:
– Ты псих, но да, нравится.
Воздуха не хватает. Я стою, вцепившись в ручку двери, сердце колотится так, что вот-вот вырвется.
– Кто бы мог подумать, что ты такой грязный ублюдок, – мурлычет она.
– А что, – он смеётся. – Где ещё трахать любовницу, если не в супружеской постели?
Я хватаюсь за стену.
– Ты сумасшедший, – она хихикает, а потом вдруг: – Блин, тут так воняет её духами!
– В этом же и кайф, зайка, – шепчет он. – Мне нравится, что здесь пахнет ею.
Меня выворачивает.
– Господи, – она ржёт. – Ты реально больной.
– Нет, просто знаю, чего хочу.
– И чего же?
– Ну точно не её.
Я судорожно вдыхаю, но воздух как будто не доходит до лёгких.
– Даже представить не можешь, как это скучно – когда баба фригидная.
Меня бросает в жар.
Фригидная?
Я?!
Я, которая всегда пыталась ему угодить, делала так, как он хочет, терпела, когда мне было некомфортно, когда хотелось спать, когда сил не было, потому что мужу, видите ли, захотелось?
– Да ладно, – любовница похабно хихикает.
– Абсолютно. Ты бы видела, как она старается – так потешно. Прям “ой, Максим, любимый, давай сегодня, а то давно не было” – и делает вид, что страсть кипит.
К горлу подкатывает тошнота.
– Ужас, – фыркает любовница.
– Представляешь, этой дурочке сказал, что бесплоден, и она поверила.
Я не дышу.
– Чё, серьёзно?
– Конечно, – он смеётся. – А я просто себе семяпровод перекрыл, чтоб она мне мозг не ебала этой детской темой.
Перед глазами темнеет.
Я хочу завизжать, хочу вцепиться ногтями в его лицо, хочу разорвать его на куски.
Меня всю колотит.
И вдруг я резко понимаю, что делать.
Я врываюсь в спальню.
Они замирают.
Я вижу их.
Максим, голый, нависает над ней.
Она под ним, ноги раздвинуты, губы опухшие.
Я хватаю вазу с розами, которые он мне подарил вчера, и с размаху швыряю в них.
Ваза влетает в стену, разлетаются осколки, вода льётся на простынь.
Любовница визжит, заворачивается в одеяло, отскакивает к стене.
Максим орёт:
– Варя, ты с ума сошла?!
Я не слышу.
Я подхожу к его тумбочке, беру телефон.