Он не шутит.
Я знала, что Кирилл изменится, но не думала, что настолько.
Весь дом готов к нашему приезду. Всё идеально. Детская комната, кроватка, удобное кресло для меня. Даже пледы, которые я так хотела, лежат аккуратно сложенные на диване.
Он позаботился обо всём.
Я сажусь в кресло, укладываю сына в кроватку, смотрю, как он спит, и внутри меня что-то сжимается.
– О чём ты думаешь? – Кирилл присаживается рядом, кладёт руку мне на плечо.
Я вздыхаю.
– О ней.
Он понимает сразу.
Моя мать.
Она отказалась от меня, когда я отказалась от Максима. Сказала, что я сама разрушила свою жизнь, что я неблагодарная, что она не хочет знать ни меня, ни моего ребёнка.
Но когда узнала, что мой муж далеко не беден, решила вернуться.
Я не пустила её даже на порог.
Я слишком долго искала себя. Слишком долго училась заново доверять, заново любить.
И я поняла: мать – это не та, что родила.
Мать – это та, кто любит.
– Ты жалеешь? – спрашивает Кирилл.
Я смотрю на нашего сына, на его крошечные пальчики, которые сжимаются в кулачки.
– Нет, – тихо отвечаю я.
Кирилл наблюдает за мной, а потом медленно берёт меня за подбородок, заставляя поднять взгляд.
– Варвара, ты и наш сын – самое дорогое, что у меня есть.
Я не успеваю ответить.
Он уже целует меня.
Тепло, мягко, с этой тихой уверенностью, от которой внутри всё плавится.
Я улыбаюсь.
– Я люблю тебя, Кирилл.
Он наклоняется ближе, его лоб касается моего.
– Я знаю.
Я смеюсь, закатываю глаза.
– Ты так самодоволен.
– Конечно, – он улыбается, прижимая меня к себе. – Я женат на самой потрясающей женщине в мире.
Я улыбаюсь.
А наш сын тихонько сопит в кроватке, и я знаю, теперь у нас есть всё что нужно для счастья.
Конец.