Она вскинулась, вырываясь из объятий сна, и больше не сомкнула глаз.
Следующий день стал продолжением предыдущего. Солнце словно навсегда покинуло мир, а дорога тянулась, тянулась без конца и края. Мара знала: их водят по кругу, затуманили, отвели глаза. Им ни за что не выбраться, пока она не заплатит дань. Она шла, не поднимая головы.
Еда закончилась. Вода тоже. Путешественники теперь не просто недоумевали, они были в ужасе. Альф ругался, понукая лошадей, которые брели, еле переставляя ноги. Тайла и Эрл сидели обнявшись. Мужчины мрачно молчали, перебрасываясь тяжелыми взглядами.
Бьярн пытался заговорить с Марой, но она качала головой: «Отстань!» И он отставал.
К ночи Мара приняла неизбежность. Выхода нет. Они все могут погибнуть из-за нее. Слабачка, хватит себя жалеть! Она заплатит дань, и Шепчущие выпустят обоз из своих удушающих объятий.
— Эрл, хочешь сегодня переночевать у Тайлы? — спросила Мара мальчишку.
Эрл давно уже кочевал из телеги в телегу. То выпрашивал сказки у Вильяма и Бимера, то учился у Руфуса вязать из гибких прутиков корзинки, то просился под бочок к Тайле. Она его обнимала и пела колыбельные, в отличие от Мары. Эрл, конечно, и сейчас согласился.
После скудного ужина натянули пологи, разбрелись по телегам. Мара легла на свое место, стараясь успеть вперед Бьярна. Быстро, пока хватало решимости, стянула куртку, брюки, рубашку. Сквозь щели между досками проникал ветер, и щупальца тумана, казалось, тянулись к ней, стремясь дотронуться до обнаженного тела. Мара юркнула под одеяло, зажмурилась, пытаясь унять дрожь.
Ничего. Будет вам дань, твари. В конце концов, это не страшнее смерти…
Но когда, отодвинув полог, в телегу нырнул Бьярн — огромный, занявший собой сразу все пространство, и осторожно, стараясь не задеть Мару, лег на привычное место, колотить ее начало так, что сердце зашлось.
Но Шепчущие не отступятся, а договориться с ними невозможно.
— Бьярн, — тихо позвала она.
Он уловил в ее голосе страх, приподнялся на локте.
— Не переживай, птаха. Туман нам всем нервы помотал сегодня, но завтра…
Мара почти не понимала, что он говорит ей. Слышала только стук своего сердца. Быстро стянула одеяло, зная, что обнаженное тело будет выделяться на темном покрывале. Она надеялась, что не придется больше ничего говорить, да она и не смогла бы произнести ни слова… Бьярн замер на полувдохе. Мара не могла разглядеть его лица и радовалась этому. Что он чувствует? Замешательство? Радость? Или отвращение? Уже неважно… Надо просто покончить с этим.
Она привстала на коленях. Бьярн находился так близко, что она чувствовала жар его тела. Закусив губу, Мара протянула руки и принялась расстегивать верхнюю пуговицу его рубашки.