— А Лейрас… — с трудом произнесла Мара, ощущая, как начинают дрожать руки.
Бьярн крепко прижал ее к себе, согревая.
— В Холодных Холмах. Ждет суда, — коротко бросил он.
Больше о нем не заговаривали.
Иногда волшебный сон, в который внезапно превратилась жизнь, становился тревожным. Как утро следующего дня, когда невеста должна была познакомиться с семьей жениха.
Мара вся издергалась, пока молоденькая швея подшивала платье. Платье нравилось Маре за неброский цвет и силуэт, идеально смотревшийся на фигуре. Но вдруг она покажется в нем совсем простушкой? Однако в любом другом наряде она станет чувствовать себя неестественно и скованно.
— А как мне тебя называть? Михаил? — волнуясь и неосознанно покусывая ногти, спрашивала она. — Я не могу. Ты для меня Бьярн, и точка. Но твоим это не понравится…
Бьярн осторожно отвел ее руку ото рта.
— Называй Бьярном, птаха. Мама поймет. Она сама называет отца другим, тайным именем, сохранившимся еще со времен его испытания.
— Они примут меня?
Мара подняла лицо на Бьярна, в глубине больших синих глаз плескался ужас.
— Уверен, что да.
— А если нет?
— Я все равно хотел пожить какое-то время в Соувере, где ты станешь учиться в Академии медицины. Аристократ из малоизвестного рода и его юная жена. Придется снова на какое-то время взять себе другие имена: никто не должен знать, что я наследник. Только в этот раз у нас будут деньги и возможности. А еще друг у друга будем мы. До восшествия на престол еще несколько лет, нам некуда торопиться. Окончишь Академию, а потом можно отправиться в путешествие.
— Да я напутешествовалась как-то, — хихикнула Мара.
И все же надежда на то, что они с Бьярном будут жить вдвоем несколько лет вне стен замка, наслаждаясь друг другом, придала ей сил. Неужели она действительно сможет поступить в Академию? Исполнить свою мечту? От одной мысли кружилась голова! И предстоящая встреча с родителями больше не пугала.
— Готова? — спросил Бьярн, предлагая локоть своей юной спутнице.
И она, раскрасневшаяся, тоненькая, бесконечно очаровательная, хоть и не догадывалась об этом, решительно наклонила хорошенькую головку.
— Да!
К центральному входу Академии медицины, у которого начиналась Аллея Памяти, подъехала карета. Герб на карете притягивал заинтересованные взгляды — кого из благородных принесло в Академию в столь ранний час? Но любопытные почти сразу разочарованно морщили носы. На гербе не было изображения медведя, орла или барса, трех главных аристократических ветвей Симарии. Любой более или менее известный род правдами и неправдами добивался того, чтобы на гербе изображена была хотя бы когтистая лапа или, на худой конец, клюв или клык. Увидев изображение медведя, вставшего на дыбы, — символ правящей династии, — зеваки попадали бы на колени. А сейчас они только переглянулись, ухмыляясь. Ну что за герб такой — обхохочешься: заяц на синем поле. Видать, побочная ветвь, ведущая начало от бастарда.