Сестры Бьярна окружили ее все вместе. Они, похоже, нервничали не меньше самой Мары и оттого хихикали не переставая. Но Мара чувствовала, что они вовсе не пытаются задеть ее своим смехом, просто волнуются. В конце концов старшая шепнула ей на ухо:
— Ты не переживай, мы тебя всему научим! А то Миха такой неотесанный бывает, ему доверять нельзя.
Она пожала ладонь Мары и заговорщически улыбнулась.
Мама Бьярна обняла ее за плечи.
— Я рада, что у меня появилась еще одна дочь, — сказала она.
Маре хотелось верить, что в лице свекрови действительно обретет маму.
На Вседержителя она даже боялась смотреть. Это ведь он — главный человек в стране. От его решений зависит буквально все! Если он сейчас отвергнет Мару, то остальным придется только смириться.
Семья расступилась, пропуская его вперед. Мара робко подняла глаза на отца Бьярна. Статью и внешностью Бьярн удивительно походил на Вседержителя, только лицо правителя избороздили морщины, у губ залегла жесткая складка, а годы добавили пряди седины в некогда темные волосы. Взгляд его был серьезен и внимателен.
Мара вцепилась в ладонь Бьярна, и тот в ответ легонько ее пожал: «Я рядом».
И вдруг лицо правителя разгладилось, стало светлым и мягким.
— Кто это здесь у нас боится? Что за маленький зайчонок?
Мару только один человек на свете называл зайчонком — ее учитель, профессор Вигге. Она невольно улыбнулась в ответ на слова Вседержителя. И вдруг совершенно ясно поняла, что ее будут любить, оберегать и баловать в этой семье.
…Мара очнулась от воспоминаний, когда Бьярн настойчиво потянул ее за руку.
— Птаха, не переживай, все будет хорошо! Ты сдашь вступительные экзамены, я в тебе нисколько не сомневаюсь.
Мара вздохнула. Хотела бы и она не сомневаться.
— Только подойдем сначала к профессору Вигге… К дедуле…
Долго стояла у бронзового изваяния, не зная, что сказать и нужны ли слова. Если правда по ту сторону жизни и смерти существует светлый мир, в котором правит Всеединый бог, то дедуля видит ее сейчас и гордится своей воспитанницей.
— Я здесь, мой родной. Я больше тебя не подведу, — прошептала она.
Лестница, сложенная из черного мрамора, ведущая к центральному корпусу Академии, уже виднелась впереди, когда Мара снова застыла. Видно, чтобы начать новую жизнь, ей нужно было отпустить тяжелые воспоминания навсегда.
Она вспомнила суд, где присутствовала недолго, но и этого хватило, чтобы на несколько дней выбить ее из колеи. Бьярн винил себя и места не находил, то и дело прикасался губами ко лбу, проверяя, спал ли жар, и гонял Рейвена за настойками.