Большие потери заставили остановить войско и встать на зимовку в южном Азербайджане и Баку. Почему Абага в своих неудачах винит именно Турслана, а не командующего войском родного брата Юшумута, я не знаю. Возможно, ответ кроется в том, что Турслан до сих пор не отказался от религии предков и не принял мусульманство. Возможно, есть и другая причина, но в любом случае недовольство ильхана грозит новоиспечённому главному визирю скорой отставкой, и при дворе только ищут повод.
Сейчас, покачиваясь в седле, я стараюсь связать концы с концами.
«Раз Турслан выехал встречать меня лично и даже затеял такие хитроумные перестроения, значит, он явно даёт понять, что другой возможности поговорить тет-а-тет у нас не будет и надо пользоваться предоставленным шансом».
Сделав такой вывод, без лишних слов перехожу сразу к делу.
— Я могу устроить так, что Туда-Мунке и его мать уступят ильхану весь Ширван, включая Шемаху. — Говорю, не смотря в сторону Турслана, и лишь боковым зрением ловлю на себе его удивлённый взгляд.
Он подсказывает мне, что тот явно не ожидал таких предложений и готовился скорее к тому, что уступок будут требовать от него.
Турслан не торопится с ответом, и я решаю показать ему, что его проблемы не являются для меня тайной.
— Ежели благодаря твоим дипломатическим талантам под власть ильхана вернутся земли северного Ширвана и Шемаха, то это поможет тебе восстановить пошатнувшееся положение при дворе.
Турслан нервно вздрагивает, но, быстро справившись с эмоциями, вновь надевает на лицо бесстрастную маску.
— Возможно… — Он не договаривает и, помедлив, уже не скрывает своей заинтересованности. — Чего ты хочешь взамен?
— Да, сущую мелочь! — старательно изображаю саму невинность. — Всего лишь свободный заход моих кораблей и право беспошлинной торговли в трёх подвластных ильхану Абаге городах: в Баку, Реште и Астеробаде!
— И всё⁈ — недоверчиво переспрашивает Турслан. — А бухарец?!. Ты уверен, что посланник Боракчин-хатун согласится?
На это я лишь иронично качаю головой.
— Об этом можешь не волноваться! Эсрем-ходжу и Боракчин-хатун я беру на себя. Они отдадут ильхану весь Ширван и подпишут с ним вечный мир, если я получу беспошлинный доступ к трём названным городам.
Турслан ещё думает, но я уже вижу: он закусил наживку и преподнесёт ильхану мой план как крайне выгодный для него. Ведь на его взгляд так и есть. Он искренне считает, что я круто лопухнулся, отсюда и его недоверчивость. Сейчас он не в состоянии понять, что главный приз Боракчин — это сам договор с ильханом, придающий легитимность её сыну, и ради этого она готова пожертвовать целой провинцией.