Так, вспоминая вчерашний разговор, выхожу на берег, где уже начали разгрузку трёх вытащенных на песок шлюпок. Мой взгляд проходится по матросам, деловито разгружающим товар, цепляет орущего на своих слуг Эсрем-ходжу, затем скользит по развалинам крепости, что когда-то защищала вход в бухту, по прилепившимся к склону горы плоским крышам города и, поднимаясь вверх, утыкается в ещё одни крепостные стены на вершине горы.
«Эта целее будет! — сравниваю эту крепость с развалинами у моря и делаю ироничный вывод. — Да уж! Владычество монголов не пошло городу Баку на пользу!»
Замечаю, что десяток почётной охраны уже построен, и Калида смотрит на меня, мол, что дальше⁈
«Действительно, что дальше⁈» — мысленно повторяю вопрос друга, потому как никто нас не встречает, и это странно! Мы ведь не тайком прибыли. Гонца заранее посылали, да и сами торчим со вчерашнего вечера на рейде, уж могли бы заметить.
«Ну, да ладно! — молча машу Калиде. — Пошли, что ли. Разберёмся походу!»
Делаю первый шаг и иду в сторону ближайших городских домов. Обогнав меня, Калида с охраной выдвинулся вперёд, а Эсрем-ходжа со свитой пристроился сзади.
В голове уже начинают роиться подозрительные мысли: может, господа монголы пакость какую затевают. Но тут с самой широкой улицы города выносится кавалькада пышно разодетых всадников, в одном из которых я с трудом, но всё же узнаю своего давнего «друга» Турслана Хаши.
«Вот и торжественный комитет по встрече! — язвлю про себя. — Запаздываете, господа! Нехорошо, протокол страдает!»
Встречающая кавалерия остановилась в шагах тридцати, и соскочивший с седла слуга упал на колени у стремени Турслана Хаши. Его услужливо согнутая спина создала живую ступень для сапога господина.
Турслан Хаши важно сполз с седла, и даже с такого расстояния мне видно, что изрядно потолстевший и постаревший, он уже мало похож на того монгола в овчинной шубе на голое тело, которого я встретил в Днепровских степях тридцать лет назад. Сейчас он выглядит не как бесстрашный воин степи, а как важный персидский сановник в дорогом шелковом халате, с толстенной золотой цепью на шее и перстнями на пальцах.
«Еще бы, — саркастично фыркаю про себя, — Турслан у нас теперь важная шишка! Не хухры-мухры вам, а главный визирь ильхана Абага!»
В сопровождении своей свиты Турслан важно зашагал в мою сторону, и я, одев на лицо самое радушное выражение, двинулся ему навстречу.
В шаге от меня Турслан остановился и с каменным выражением, без малейшего намёка на дружеское участие, заявил, что рад приветствовать послов Туда-Мунке на земле ильхана Абага.