Опять же фрахт! За места под товар на судах компании они платят вдвое больше и посуточно, а дорога — ох, какая длинная. Построить свои речные суда на Волге, даже в отдалённом будущем, для них нереально. Просто никто не позволит им это сделать, и всё!
Пригорюнились господа ганзейцы и, дабы снизить расходы, распродали всё, что у них было ещё на Волге, в Булгаре да Сарай-Мунке. Дальше герр Шульцгруммер и герр Рокстаден двинулись налегке, очень довольные собой, мол, как здорово они вывернулись и на этот раз не позволив обдурить себя этим русским увальням.
В Дербенте я ещё улучшил им настроение, приказав считать их моими гостями и не брать с них лично никакой платы за еду и место на судне. Правда, этот радостный настрой продлился у них недолго, ровно до того момента, когда господа немецкие купцы по-настоящему осознали, что впереди у них — сказочная Персия и возможность с баснословной выгодой потратить заработанное на Волге серебро. Такие прибыли им и не снились, но вот беда: тогда ведь придётся снова платить за каждый тюк с товаром, что они повезут на моих кораблях, и, как правильно они понимали, возьму я с них немало.
Эти будущие расходы так невыносимо терзали ранимую немецкую душу, что они не выдержали и пошли договариваться.
Раскланявшись и осыпав меня самыми лестными эпитетами, герр Шульцгруммер посетовал, что поторопились, мол, они с выходом из компании, что, мол, дело хорошее и правильное и что готовы они вновь вступить в Ост-Индскую компанию на тех же условиях.
— На тех же условиях⁈ — демонстративно изумился я. — Да вы что! У меня от желающих войти в компанию отбою нет! Новгородские купцы просятся, нижегородцы просятся, булгары и ордынцы, вон осознали, тоже хотят! Да мне столько денег не переварить! У меня просто нет такого количества судов и товара, чтобы ещё и с этими акционерами делиться. Ну, не можем мы пока ещё столько строить, производить и продавать! А вы говорите — деньги…
Я озабоченно покачал головой.
— Не-е! Не просите даже! Вы же сами вышли, никто вас не гнал, а сейчас меня всё устраивает.
Мой отказ, прямо скажу, немцев ошеломил. Они рассчитывали, что русские, конечно, покочевряжатся, но, посулив увеличить вступительный взнос, всё можно будет решить, а тут — такой облом.
Герр Шульцгруммер попытался было заговорить об этом, но я сразу же его пресёк.
— Да не нужны мне деньги! — простодушно глядя ему прямо в глаза, развёл я руками. — Не нужны, я же вам говорил!
Тогда немец напомнил о своём вкладе.
— Постой, консул, мы же тебе заплатили двадцать тысяч флоринов, а теперь что же, ты нас кидаешь⁈