Смотрю прямо в глаза Боракчин и вижу, что именно этого она и боится.
«Значит, чтобы не говорили ее советники, — уверенно констатирую про себя, — она будет делать то, что я скажу!»
Подумав так, вбиваю последний гвоздь в сомнения регентши.
— Пока твои воины, о мудрейшая Боракчин-хатун, будут сражаться за далекий Ширван, твой главный враг ударит в самое сердце! Он поведет свое войско прямо на столицу, стремясь захватить и убить твоего сына!
Этот удар достигает своей цели, и Боракчин нервно закусывает нижнюю губу. Я вижу, что безопасность сына ей куда дороже и Ширвана, и Хорезма вместе взятых! Это значит, что она согласится на предложенный мною размен. Она признает уже занятый войсками Абаги Ширван частью его владений, а он в ответ признает ханом улуса Джучи ее сына и подпишет с ним мирный договор.
Зачем мне все это надо⁈ Зачем я заставляю ее отдать этот чертов Ширван и заключить мир? Да пусть бы резали друг друга, чем меньше их останется, тем лучше! Это, конечно, так! Да только как бы они не резались, воинов в Великой степи хватит еще на несколько веков, а результат мне нужен уже сейчас!
В первую очередь, я вижу его в установлении твердого и безопасного торгового пути из Балтийского моря в Иран, а для этого мне необходим мир с Абага-ханом. В обмен на Ширван я хочу получить с него свой бакшиш! Мне нужен доступ к его иранским портам на Каспии, и не просто, а желательно беспошлинный, с правом постройки своих дворов и дальнейшего транзита через подвластные ему земли. Глядишь, так еще при моей жизни до Индии доберемся!
Глава 11
Начало сентября 1266 года
Спрыгнув с борта шлюпки, оказываюсь по колено в воде и зло бурчу про себя.
«Вот и добрались до земли обетованной! — Чувствую, как вода затекает за голенища сапог, и мысленно крою самого себя. — Какого черта ты полез, не мог подождать, пока шлюпку вытащат на берег!»
Ругаясь, бреду по колено в воде, а рядом тыкаются носом в песок еще несколько груженых шлюпок. Вчера ближе к вечеру все три моих боевых корабля встали на якорь в Бакинской бухте. На ночь глядя решили не высаживаться и спустили шлюпки только сегодня с рассветом. В первой партии поехали я, Калида и полномочный посол юного Золотоордынского хана Эсрем-ходжа.
После нашего последнего разговора Боракчин-хатун все-таки последовала моему совету и не стала искать себе приключений на одно место. Правда, вместо Тугая послом она отправила своего бухарского советника, видимо, надеясь, что мусульманину будет легче договориться с мусульманином.
По последним данным на тот момент ильхан Ирана Абага и его родной брат, командующий кавказским войском Юшумут, находились в Баку. Поэтому решили добираться морем, ибо корабли с товаром все равно следовали на юг. Единственный, кто возражал против морской прогулки, был бухарец Эсрем-ходжа; он еще от предыдущего перехода не отошел и зеленел только от одной мысли, что придется вернуться на эти вечно качающиеся посудины. Его стенания, правда, на Боракчин не подействовали, и пришлось бедолаге подчиниться.