Отчим много пил, постоянно указывал ей и её матери что им надо делать, и если кто-то не слушался, то он поднимал руку. Эмили пыталась защищать мать, но та пересекала все попытки. Мать, казалось, смирилась со своей участью, видя в этом, возможно, искупление каких-то прошлых грехов или просто боялась остаться одной в этом жестоком мире.
Эмили росла в атмосфере страха и подавленности. Каждый скрип половицы, каждый громкий голос заставляли ее вздрагивать. Она научилась читать по лицам, предсказывая вспышки гнева отчима, и пыталась сглаживать острые углы, отвлекая его внимание на себя. Ее детство украли, заменив его постоянной тревогой и необходимостью защищать самого дорогого человека – мать.
Со временем Эмили стала замечать, что страх матери парализует ее, лишает воли к сопротивлению. Девочка понимала, что если они хотят вырваться из этого кошмара, действовать придется ей самой. Но как? Куда бежать? У них не было ни денег, ни родственников, готовых их приютить. И все же Эмили не сдавалась. В ее маленьком сердце зрела отчаянная решимость, росла ненависть к несправедливости и вера в то, что однажды они смогут обрести свободу. Она начала копить деньги, откладывая каждую копейку, полученную за помощь по хозяйству у соседей. Она мечтала о том дне, когда сможет увезти мать подальше от этого дома, где царили насилие и страх.
Ноябрьский ветер завывал за окном, словно призрак, царапая стекло ледяными когтями. Эмили зябко куталась в одеяло, пытаясь согреться, но сон никак не приходил. В голове роились мысли, а тело требовало тепла. Она невольно вспомнила о Дьюке, своем соседе — высоком, сильном, с пронзительным взглядом, от которого по коже бежали мурашки.
Внезапно комнату окутал полумрак, и в нем проступил силуэт Дьюка. Он стоял у двери, словно сотканный из ночи, его глаза горели в темноте неземным огнем. Эмили не могла пошевелиться, словно зачарованная. Дьюк медленно приближался, и с каждым его шагом в воздухе нарастало напряжение.
Он опустился на край кровати, его пальцы коснулись ее щеки, вызывая волну жара. Эмили закрыла глаза, отдаваясь на волю нахлынувшим чувствам. Его губы нашли ее губы, и по телу разлилась волна блаженства. Поцелуй был долгим и страстным, он обещал что-то большее, чем простое утешение от холода.
Дьюк осторожно сбросил одеяло, обнажая ее плечи. Его губы скользнули вниз, оставляя за собой след из мурашек. Эмили застонала, теряя остатки самообладания. Ноябрьская ночь перестала быть холодной. Она горела.
Жаркая волна удовольствия прокатилась по телу Эмили. Дьюк, обнаженный до пояса, склонился над ней, его горячее дыхание щекотало ее кожу. Его сильные руки скользили по ее бедрам, вызывая дрожь. Она отвечала на его поцелуи, утопая в этом вихре чувств. Мир вокруг сузился до ощущения его тела, его запаха, его прикосновений. Каждое его движение было как искра, зажигающая в ней пламя.