Сердце колотилось в груди, отбивая нервный ритм. Она то и дело поглядывала в зеркало заднего вида, опасаясь, что за ней следят. Машина казалась тесной и неуютной, словно ловушка. Эмили чувствовала себя беззащитной и уязвимой, словно оленёнок, загнанный в угол хищником.Эмили приятно провела день на работе в библиотеке, утренняя тревожность прошла. Девушка любила свою работу, любила книги, да и там людей было не так много, и в основном она могла тихонько что-то читать либо заполнять журналы.
Вечером она возвращалась домой на машине. Октябрьский воздух был прохладным и свежим, проникал в салон через приоткрытое окно, неся с собой запахи опавших листьев и дыма от костров. Эмили включила радио, и тихая мелодия заполнила пространство, убаюкивая и успокаивая после трудового дня.
Сердце Эмили замирало каждый раз, когда она слышала скрип половиц в коридоре. Ей было всего пятнадцать, хрупкий возраст, когда мир казался одновременно прекрасным и пугающим. Но в её жизни поселился страх, темный и липкий, как ночной кошмар.Её отчим, человек, который должен был защищать и оберегать, превратился в чудовище, особенно когда к нему приходили друзья, а алкоголь затуманивал их рассудок. Эмили чувствовала на себе их похотливые взгляды, слышала сальные шутки, от которых кровь стыла в жилах.
Однажды вечером, когда мать уехала в командировку, кошмар стал явью. Пьяный отчим и его дружки окружили Эмили в гостиной. Их слова были грязными и мерзкими, а прикосновения – липкими и отвратительными. Эмили кричала, пыталась вырваться, но их было слишком много.
В тот вечер её мир рухнул. Наивность и невинность были растоптаны, а на их месте осталась зияющая рана, которая никогда не заживет полностью. Эмили навсегда запомнила этот ужас, и он преследовал её в кошмарах, напоминая о той ночи, когда она потеряла часть себя.
Эмили просыпается в холодном поту глубокой ночью. Сердце бешено колотится в груди, как пойманная в клетку птица, стремясь вырваться на свободу. Лунный свет, проникающий сквозь неплотно задернутые шторы, выхватывает из мрака комнаты знакомые очертания мебели, но они кажутся чужими, зловещими в этом неестественном освещении.
Она садится в постели, пытаясь унять дрожь, охватившую все тело. Что это было? Просто кошмар? Но ощущение липкого ужаса, сковавшего ее, было слишком реальным, слишком осязаемым. В памяти всплывают обрывки сна: темный лес, шепот, доносящийся из-за деревьев, и чья-то зловещая фигура, маячившая вдали.
Эмили проводит рукой по лицу, пытаясь прогнать остатки кошмара. В горле пересохло, и она с трудом сглатывает. Нужно выпить воды. Она встает с кровати и, шаря в темноте, находит выключатель. Мягкий свет ночника озаряет комнату, и ей становится немного легче.