Мир вокруг меня пошатнулся. Звуки стихли, превратившись в белый шум. Время замедлилось до невыносимости, растягиваясь, как густая патока.
Мужчина в безупречном темно-синем костюме неторопливо дочитывал какой-то документ, не поднимая головы. Широкие плечи, темные волосы с легкой, едва заметной проседью на висках, которой не было раньше, и та самая аура подавляющей, хищной харизмы, которая когда-то заставляла меня дышать чаще.
Руслан Громов.
Мой личный палач. Человек, который пять лет назад вышвырнул меня из своей жизни под проливной дождь, швырнув в лицо пачку фальшивых фотографий и назвав «грязной дешевкой». Мужчина, от которого я унесла под сердцем частицу его души, о которой он так и не узнал.
Мои пальцы впились в ручку кожаной папки так сильно, что костяшки побелели. Я чувствовала, как холодная волна ужаса поднимается от живота к горлу. Он не должен был быть здесь. В документах заказчиком значился совет директоров и генеральный управляющий — некий Соколов.
— Присаживайтесь, Полина Сергеевна, — раздался его голос. Тот самый низкий, рокочущий баритон, который когда-то шептал мне нежности на ухо, а потом кричал проклятия.
Он поднял глаза.
Я замерла, ожидая узнавания. Ожидая вспышки ярости или презрения. Но Руслан смотрел на меня взглядом совершенно чужого человека. Его глаза — пронзительно голубые, холодные, как арктический лед — скользнули по моему лицу, задержались на волосах, на губах, опустились к декольте и снова вернулись к глазам.
В них не было тени узнавания. Только оценивающий, мужской интерес хищника, увидевшего новую, потенциально интересную добычу.
Конечно. Полина Морозова была застенчивой студенткой с длинной русой косой, почти не пользовалась косметикой и носила мешковатые свитеры. Полина Авдеева — холодная стерва в дизайнерском костюме с ледяным взглядом и манерами аристократки. Пластическая операция после аварии, в которую я попала через месяц после побега, немного подправила форму носа, сделав его более точеным. Я сама себя не всегда узнавала в зеркале.
— Благодарю, Руслан Игоревич, — мой голос был безупречен. Ни одна нотка не дрогнула.
Я села в кресло напротив него, грациозно скрестив ноги. Вика, ничего не подозревая, начала доставать планшет и чертежи.
— Ваше портфолио впечатляет, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. Его взгляд стал более цепким. — Но мне не нужны просто красивые картинки. Мне нужно здание, которое станет символом моей империи. Оно должно быть безупречным. Без слабых мест.
— Каждое здание имеет свои особенности, Руслан Игоревич. Главное — это фундамент. Если он крепок, здание устоит перед любым штормом, — я вложила в эти слова больше смысла, чем он мог понять.