— Так вот, ты какая, целительница, — сказала незнакомка, окидывая меня цепким взглядом. — А я Лора. Пеку хлеб через два дома. Слышала, ты девка одинокая, хозяйственная. Дай, думаю, зайду, погляжу.
Я растерялась от такого напора, но улыбнулась.
— Заходите, тётушка Лора. Чай с мятой будете?
— Буду, — согласилась женщина, входя в лавку и тут же принимаясь оглядывать полки с банками. — А ты, я гляжу, толковая. Порядок любишь. Это хорошо. У нас тут каждая вторая неряха, прости господи.
С тех пор Лора стала заходить каждый день. То пирожков принесёт свежих, то рыбу копчёную — от рыбаков досталась. То просто посидеть, поболтать. Соседка быстро взяла меня под крыло — как наседка цыплёнка. Поправляла косынку, ворчала, что мало ем, вздыхала, что худая слишком.
— Жениха тебе надо, — однажды заявила Лора, перебирая мою аптечку. — Красивая ты, молодая. Чего одна мыкаешься?
— Некогда мне, тётушка, — отмахнулась я. — Лечение, травы, пациенты…
— Это отговорки, — перебила женщина. — Мужик в доме нужен. И печку истопить, и крышу починить. А то бегаешь одна с этими своими склянками. Не дело.
Я промолчала. Потому что не могла сказать Лоре правду: моё сердце осталось там, в старом особняке на окраине северного герцогства. Я не хочу ни женихов, ни печки, ни починки крыши. Мне хотелось просто забыть о прошлом. Но сил не хватало.
Томас появился в конце второго месяца жизни в Линдоре.
Рыбак. Широкоплечий, загорелый, с вечными солёными брызгами на рубахе и смешливыми глазами цвета северного моря. Мужчина пришёл с больной спиной — надорвался, когда сеть тянул. Я вправила ему позвонки, втёрла разогревающую мазь, дала отвар из коры ивы. Томас охал, кряхтел, но терпел, как герой.
— Ты прямо волшебница, — сказал рыбак, выпрямившись после процедуры и удивлённо вращая плечами. — Полегчало. Аж дышать легче.
— Не волшебница, — с усмешкой поправила я. — Просто хороший лекарь.
С тех пор Томас стал чаще заходить. Сначала по делу — то мазь нужна, то настойка. Потом просто так — «мимо проходил», «решил проведать», «рыбки принёс, а то одна ты тут…» Приносил рыбу — крупную, серебристую, пахнущую морем. Я принимала угощения, благодарила, но когда мужчина задерживался дольше положенного, становилось неловко.
Однажды Томас позвал меня на прогулку. К маяку, под вечер.
Я стояла у порога, смотрела на его открытое, ожидающее лицо и чувствовала, как внутри поднимается знакомая боль. Если бы я не знала Деймоса — я бы, наверное, согласилась. Рыбак казался хорошим. Надёжным, простым мужчиной, с которым точно не пропасть. С ним не нужно бояться магических выбросов или кровавых клятв.