— Я не позволю, чтобы человеческая ведьма и сбежавший интриган диктовали мне, когда и как действовать, — отчеканил он, останавливаясь прямо передо мной. — Это проблемы людей. Они всегда грызлись между собой, как пауки в банке. Пусть сами разбираются в своем муравейнике. Городская стража проследит, чтобы они не выползали за пределы своих кварталов.
Он повернулся к своей личной гвардии, стоявшей у двери.
— Уведите ее. И проследите, чтобы на этот раз она поняла смысл слова «запрет».
Меня развернули и повели прочь. Я не сопротивлялась. Глядя в его спину, я поняла, что в очередной раз проиграла его гордыне.
Тайрен
Я сидел в своем кабинете, заваленный свитками. Читая донесение за донесением, я ясно видел, как разгорается пламя в городе. Ее слова, ее непрошеная правота в очередной раз отравляли мне жизнь. «Мудрость под замком», — сказал Кассиан. И вот эта мудрость пришла ко мне сама, а я вышвырнул ее вон, унизив перед собственной стражей.
К вечеру шёпот из трущоб превратился в гул. Донесения ложились на стол одно за другим. Городская стража, состоящая в основном из людей, начала колебаться. Они ставили щиты, но не шли в атаку на своих же. Волнения перекинулись на торговые ряды. Кто-то поджег склады с зерном, принадлежавшие дому Кассиана. Хаос, словно вода, просачивался сквозь все заслоны, угрожая парализовать столицу.
Я был в ярости. На Лориана, на этих безмозглых бунтовщиков, на собственную слепоту. Но сильнее всего я злился на нее. На то, что она оказалась права. Признать это было немыслимо. Но бездействие было еще хуже — это уже не просто потеря лица, а потеря города.
Дверь в кабинет распахнулась без стука, и на порог ввалился капитан моей гвардии. Его лицо было черным от копоти, а в глазах стоял отчаянный блеск.
— Принц! — выдохнул он. — Они прорвали оцепление у Северного рынка! Огонь может перекинуться на квартал оружейников. Мы теряем контроль над городом!
В этот момент что-то внутри меня оборвалось. Стена гордыни треснула под напором ледяной необходимости.
Я не стал никого посылать. Схватив со стойки легкий кожаный доспех и на ходу затягивая ремни, я сам рванулся из кабинета. Мои шаги гулко отдавались в опустевших коридорах.
Двери ее покоев я распахнул так, что они ударились о стены. Мирра вскочила, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я схватил ее за руку.
— Ты хотела, чтобы я вмешался? Ты хотела это увидеть? Пойдем, — мой голос был тихим, почти шепотом, но в нем клокотала вся моя сдержанная ярость. — Ты увидишь всё своими глазами. Посмотришь, до чего доводит твоя хваленая человеческая натура.