Я покосился на одноклассницу. Зря говорили, будто «близняшка» располнела. Конечно, тонкая девичья талия вся Юльке «досталась», но никаких складок и отвисших «боков». Блюдёт себя. Хотя… Конечно, если сравнивать со Светланкой, то Сосницкая выглядит и стройнее, и моложе, и ухоженней. Ну, так сколько я на нее Силы истратил…
— А я читал вашу статью, — неожиданно вступил Васёнок. — В журнале «Искусство», верно?
— Совершенно! — рассмеялась Маша.
— Тогда вы… как бы… — сын перебрал подходящие слова. — Состоите в Союзе художников?
— Как бы состою! — зарделась «близняшка» от удовольствия. — Пятый год уже. А я хитрая! Начала с монографий по месту Женькиной службы. «Византийские традиции в иконографии Сербо-греческого царства»… «Буда и Пешт в венском модерне»… Но всё равно — Светка упорнее меня в сто раз! Выбрала свой путь — и идет по нему без остановок, задержек и прочих объездов…
— «Не ведаем бо дорог судьбы своей, ибо не дано нам узреть начертания сии», — нараспев продекламировала Наташа, и мягко притормозила. — «Сеченовка». Пошли скорее, будем болеть за Светланку!
* * *
Народу в гулком зале собралось немного — тема диссертации была закрытой. Нас вообще пускать не хотели, пока я не достал удостоверение секретаря ЦК. Работа у меня такая — советскую науку двигать.
Защита уже шла, и мы на цыпочках прокрались за спины светил — моложавых, изрядно облысевших, или сохранивших пышные шевелюры, но поседевших в научных бдениях.
Светлана держалась подчеркнуто сдержанно, не прибегая к женским уловкам. Даже платье надела глухое, ниже колена и с длинными рукавами. Впрочем, оно лишь подчеркивало стройность соискательницы.
Наш приход, казалось, почти не завладел вниманием «близняшки» — она лишь наметила улыбку. А вот я углядел больше — Светланкина сосредоточенность, что смахивала на зажатость, постепенно уступила место спокойной уверенности. Короткие нервные движения обрели плавность, да и сухой монотонный голос окрасился эмоциями, зазвучал с живыми перепадами — то повышаясь, как будто подводя к волнующей истине, то спадая в доверительную манеру. В общем, не зря приехали.
Почему-то мне представлялось, что будет скучно. Все-таки, в генетике и геномике, протеомике и прочей высоколобой поросли от биологического древа, я не шибко подкован. Но нет.
То, что понимал, было интересно и даже захватывающе — открывалась бездна перспектив, — а там, где меня донимала неясность, Наташка нашептывала мне, что к чему.
Светлана излагала дофаминовую гипотезу паранормальности, только не в том адаптированном варианте для отсталых технарей, коему внимали мы с Васёнком, а в полноценном, солидном виде, на языке, понятном ученым мужам — и единственной даме с регалиями де сиянс академии, Наталье Бехтеревой.