— А вы вернитесь в Мир Полудня, — медленно проговорила Инна, чуточку бледнея. — И напишите что-нибудь такое… Тако-ое!
Стругацкие переглянулись.
— Напишем, — твердо пообещал старший брат.
— Напишем! — эхом откликнулся младший.
Рита пристально вгляделась в их лица.
— Наташ… А давай их обоих затащим на «Звезду КЭЦ»?
— Давай! — обрадовалась Талия. — И всё-всё-всё выспросим!
— А вдруг они будут против? — гибко потянулась Инна.
— Не устоят! — Наташины глаза просияли чистой лазурью осеннего неба. — Я им покажу мою семейную реликвию, и даже дам подержать!
— Подвеску Витгенштейна? — еле вымолвил Борис Натанович, недоверчиво и с изумлением.
— Её самую — с гелиодором и четырьмя ивернитами, теми, что дед в пятнадцатом году нашёл!
— Мы согласны! — прогудел старший брат. — Для нас подержать такой артефакт… Да это всё равно, что Леониду Когану взять в руки скрипку Паганини! — Он подлил всем, до кого смог дотянуться — Талии, Инне, Борису, и поднял граненую рюмку: — Ну, за присутствующих здесь дам!
Колкий переливчатый звон смешался с хрустальным женским смехом…
Вторник, 16 декабря. День
Москва, Большая Пироговская улица
Сегодня у Сосницкой знаменательный день — «близняшка» защищала докторскую. Сей факт был мне известен, но я почему-то думал, что ученый совет соберется в Ленинграде, а оказалось — в Светкиной альма-матер, в Первом медицинском имени Сеченова.
Об этом растрезвонила Талия, всех всполошившая и усадившая в свой безразмерный джип. «Чтоб не сбежали и не уклонились!» — ворчала Инна.
А Наташка и за Васёнком заехала, и даже Машу Зенкову подвезла — генеральша, не доверяя вкусу своей Юльки, сама прилетела в Москву выбирать для «дщери» свадебное платье.
По дороге я порядком иззавидовался — о таком средстве передвижения, как моя «Волга», «Волво» или «Мерседес» мечтали миллионы советских людей, а вот для меня именно Наташкина «Нива» стала воплощением несбывшегося.
Пластиковый тюнинг-обвес, ГЛОНАСС-навигатор, кенгурятник, запаска на задней дверце, промывочные дюзы, дворники на фары и даже ложемент для АКМ под сиденьем водителя!
Все мои робкие желания той далекой поры, когда я водил «Ижика», Наташа исполнила и переисполнила.
«Ижик-пыжик», где ты был…’ — мотив дурацкой песенки уныло закрутился в голове.
— Видела тебя в новостях, — Инна шутливо пихнула Зенкову, — ты там блистала на каком-то приеме или рауте…
— Так это один разочек и было! — жизнерадостно фыркнула Маша, подавляя вздох. — В Алжире! По-моему, тогда как раз Кабилии автономию предоставили. А обычно мы крутились по четырем углам — Белград, Будапешт, Бухарест, София… То в штабах, то в гарнизонах. Ать-два, ать-два… Ну, пока Юлька в школу ходила, я особо не скучала, а как выросла дщерь, да поступила в свой МАИ… Брожу по дому, как неприкаянная! Почитаю — отложу. Ужин приготовлю — и давай опять бродить… А Женька, дурачок, еще и «подарочек» мне сделал — домработницу пригласил! Вот и взялась за прерафаэлитов…