Я смолк, остывая, но и Стругацкие притихли. Аркадий Натанович глубоко задумался, лишь брови у него шевелились — то нахмурятся в затруднении, то вскинутся, словно поражаясь явленному мыслеобразу. А глаза Бориса Натановича, совсем недавно полные смятения, заволакивались подавленностью.
Меня отпустило, и я проворчал:
— Про «Гамму» — это зря, наверное…
— Нет… — младший из братьев покачал головой. — Вовсе нет… Конечно, наша юная вера в коммунизм отдавала наивностью девственных умов, но… Взять — и отринуть! Тоже, знаете ли…
— … Во-во… Отринуть — и остаться на пепелище, — забрюзжал старший, страдальчески морща лицо. — Да вы не волнуйтесь, Михаил Петрович, это у нас тот самый шок, который вы поминали давеча. Ничего, переживем. Передумаем, переосмыслим… Шибанули вы нас информацией… — он закряхтел, смущенно посмеиваясь. — С размаху шибанули…
— А давайте выпьем? — я хлопнул в ладоши, и крепко потер их, словно в предвкушении. — О, кстати! В продаже роль-мопс появился.
— Да вы что? — раздельно выговорил Аркадий Натанович.
— Пасифунчики! — утробно пророкотал Борис Натанович.
— Белый хлеб в наличии, — ухмыльнулся я. — И штук пять вареных яиц. Вкрутую!
— Тащите! — велели братья.
Пасифунчики суть кулинарный изыск, но простейший — маленькие бутербродики с ломтиком крутого яйца и свернутым анчоусом. В шесть рук мы их наготовили изрядно, а роль-мопсы выудили из стеклотары и аккуратненько разложили по тарелкам. Я украсил стол нездешними бутылками коньяка, текилы, виски… но тут в сенях затопали, дверь распахнулась — и «три грации» явили себя.
— Мишечка! — воскликнула Рита, облитая шикарным брючным костюмчиком. — Тебе мама шарлотку отполовинила, чтобы ты не схуднул… Ой! — замерла она, узрев гостей, и расцвела улыбкой. — Здравствуйте!
— А я вас сразу узнала! — воскликнула Инна, красуясь в платье ниже колен, но с умопомрачительными разрезами. — Здрасьте! Мишечка, — всполошилась она, стягивая коротенькую меховую курточку, — а ты гостей кормил хоть?
— Я? Э-э…
— Знаю, что ты «Э-э…», — хихикнула Инка, дефилируя на кухню. — Сейчас я!
Наташа вошла последней, щедро делясь синевой глаз.
— Здра-авствуйте… — пропела она, и озорно улыбнулась, оглядывая стол. — Горячего нет, но горячительное в наличии!
— Ну, вот и дожили, Борька! — хохотнул Аркадий Натанович, расправляя плечи и втягивая живот. — Окружили нас! Тройной красотой!
— Мы не пропускаем ни одного выпуска «Звезды КЭЦ», — оживленно заговорил Борис Натанович, переводя взгляд с Риты на Талию, и обратно. — И журнал «Телерадио» специально купили, с вашим интервью… Рита, да?