— Мегатеракт одиннадцатого сентября? — негромко спросила Тата. — В Нью-Йорке?
— Он самый, — кивнула княгиня, разлепляя сжатые губы, и без выражения процитировала данные из «Особой папки»: — Пассажирские самолеты станут врезаться в здания Всемирного торгового центра. Сотни тонн керосина сгорят, ослабив металлоконструкции обоих небоскребов, и те рухнут, похоронив тысячи человек под развалинами… Не знаю уж, — проворчала она, — почему неведомые террористы и в «Альфе», и в «Гамме» так возлюбили авиалайнеры! Хм. В принципе, события, являющиеся неотвратимыми, предотвратить невозможно… Такие попытки приведут лишь к тому, что данное событие произойдет либо немного раньше, либо немного позже. Я правильно поняла результат тестов?
— Увы, — горестно вздохнул Антон. — Я буквально загонял станцию, просчитывая все варианты события! А попытки предотвратить… Ох… МНВ даже с вероятностью 0,01 не просчитываются!
— А если по-русски? — насупилась фон Ливен.
— Если по-русски… Результаты расчета весьма неутешительны: попытаемся помешать мегатеракту — и он случится, максимум, на пару недель позже, а вот число жертв возрастет многократно! Причем все попытки информировать спецслужбы, Конгресс или неполживую прессу ни к чему хорошему не приведут. — Антон стыдливо и беспомощно развел руками: — Вот… как-то так…
Повисло то самое молчание, которое в романах называют гнетущим.
— Антон, — подала Тата негромкий голос. — Простите… А вы… полностью уверены в своих расчетах?
Алёхин впервые прямо глянул ей в глаза.
— Полностью! — отрезал он.
— Следовательно, — строго сказала княгиня, — сидим и не вмешиваемся. А то хуже будет…
Пятница, 4 июля 2003 года. Условный день
Луна, станция «Порт-Иридиум»
Сам Дворский, вместе с Бур Бурычем, высадился в «Порт-Голконде» еще в июне, ясной лунной ночью — Земля блистала на небосводе, пригашивая слабые звезды. Даже дальняя дорога «за море» не утомила — новый луноход-тягач катил за собой вагончики не простые, а с гермокабинами.
Или трястись пятнадцать часов в скафандре, или посиживать в легком комбинезоне, на мягком диване, да дуть чай из стакана-«груши»! Чем не СВ?
Отгрейдерованную «Муравьем» грунтовку дожди не заливали, поэтому инженеры-водители не знали луж и ям. Ровное полотно «шоссе» уводило на другой край Моря Дождей — светлая полоса перелопаченного реголита.
А вот академику Янину повезло больше — его ЛК садился на новенький космодром 2-го класса, рядом со станцией «Порт-Иридиум», на обширном лавовом поле.
— Вверху, — буркнул Кудряшов, задирая голову в шлеме. Золоченый светофильтр не давал Федору Дмитриевичу рассмотреть лицо товарища, но сама поза… Вон, как изогнулся!