Брюнетка оказалась куда менее брезгливой. Подхватив мое ослабевшее тело и представив плечо для опоры, она повела меня меж деревьями. Я пытался протестовать, но получил только:
— Не упрямься, болван! Смотреть больно, как мертвец. Идем скорее, надо твоей раной заняться.
Пришлось умолкнуть, позволяя девичьим мускулам делать всю работу. И почему она помогает? Ей-то с чего Клеберов боятся? Ладно эта бледная жопа, ей деваться некуда, ибо врет она или нет, а на костре все равно зажарят от греха подальше. Но спортсменке зачем рисковать? Она даже не знает, почему я прячусь от стюарда, — так какого хрена помогает? Сначала рябого придушила, теперь меня тащит. Это у нее хобби такое, незнакомых мужиков покрывать или у нее самой рыло в пуху?
Черт, ну и мутные пассажиры подобрались…
Мы не успели далеко забраться, прежде чем солнце окончательно скрылось за деревьями и лес укутала тьма. Но расстояние до глаз гвардейцев оказалось достаточным, дабы можно было безопасно развести костер. С которым поначалу возникли проблемы, однако бледная дамочка, прихватила с башни увесистую сумку.
— Даже огнива взять не потрудились… Ни еды, ни соли, ни даже плащей, вот чтобы вы без меня делали? С таким интеллектом, как только дышать не забываете? А все одно, коситесь, подозрения выпячиваете… Тьфу!
Брюнетка недовольно кривилась, продолжая подкидывать хворост в разгорающееся пламя, но молчала. Поворчав еще с полминуты, но так и не добившись реакции, аптекарь вернулась к пропитанной уксусом тряпке и ране на моем лице.
— Не дергайся, еще не начала!
— Я заранее практикуюсь…
Стиснув зубы, я закрыл глаза, готовясь стойко и мужественно перенести все тяготы и невзгоды средневековой жизни. Не помогло.
— Замри! Замри, кому… Да не вопи так! До чего голосистый… Ай, в пекло! Эй, девка! А ну держи его! Крепче, крепче держи! Ох, чего же начнется, когда за иглу возьмусь…
Боли не было. Была агония. Слово «страдание» не описывало и десятой доли интересных ощущений, что я испытывал во время процесса. И кто меня за язык дернул попросить осмотреть раны? Как же горит-то…
Когда все кончилось, аптекарь начала складывать «пыточные» инструменты в кожаный кошель. Хирургические ножницы, скальпель, шило, крошечная пилка для хрящей, все они были выполнено из чистого серебра. Не только ради понтов, но и для слабого бактерицидного эффекта, которым обладал этот благородный металл.
Стянув кошель шнурком, аптекарь устало вздохнула:
— Жить будет, а благо ли это, оставлю на чужой суд. Но только попробуй заявить про кривизну строчек, сам виноват, нечего дергаться!