Барон происходил из древнего рода, что славился множеством ратных подвигов. Но от клинка в спину это не спасало. Будучи слишком занят, пытаясь выломать решетку, он не смог защититься.
Однако вместо пробитой печени, острие ушло в сторону, высекая маленький сноп искр. Под взорванным дублетом блеснули металлические кольца. Кольчуга.
Вот же козел! Осторожный… Блин, мог бы и догадаться! Не зря же он меня провоцировал, когда в упор вставал!
Чтож так не прет-то…
Второй удар я уже не успел нанести. Клебер резко развернулся, и одним единственным ударом опрокинул меня аккурат на кашляющего гвардейца. Он попытался найти выпавший меч и проткнуть меня, тот улетел куда в густой дым.
Пользуясь заминкой, я пнул его под колено, заставляя болезненно сморщится. Отчаянная попытка привела лишь к тому, что барон с яростью накинулся на меня, хватаясь за шею.
— Предатель… Никчемный, грязный уродец… Да как только духу хватило⁈ — шипел он, пока я отчаянно пытался отбиться, цепляясь то за его сильные руки, то пытаясь выдавить глаза, то хватаясь за что попало, в попытках найти оружие.
Нащупав что-то гладкое и холодное, я не раздумывая вдарил им по перекошенному лицу. Бутыль со звоном разбилась, посыпались осколки, во все стороны полетело масло. Прежде чем я понял, что сотворил, первые капли уже долетели до пламени.
Будто огненная молния, брызги вспыхнули, устремляясь к нам. В один миг барон превратился в живой факел. Горящее масло волнами стекало с его лица и ворота, капая на мою грудь.
Вопя в унисон от нестерпимой боли и ужаса, мы мигом позабыли, что только что пытались друг друга убить.
Запах горелой плоти, волос, смерти. Грудь одновременно сводило от жара и льда. Но первые мысли были даже не о боли, а о невыносимой сухости во рту.
Я попытался что-то сказать, но издал только сухой треск. Что-то очень тяжелое давило на меня, втаптывая в мягкую землю. Или это ковер?
Вдруг давление исчезло.
— Нашла!!! — невыносимо жизнерадостный крик Серины заставил открыть глаза. — Коллин! Нашла! Гвардеец не соврал, он впрямь здесь!
Здесь, это где?
Вдупляя в обгоревший, черный от копоти потолок, я не сразу сообразил кто, где нахожусь, и насколько безумная затея недавно посетила мою голову. Тесный кабинет теперь напоминал крематорий. Не осталось ни единого целого пятнышка, все выгорело.Походу, я половину поместья спалил… Кажется, даже слышу, как другое крыло догорает.
Погоди, я че, реально уцелел?
— Глазам не верю, ты жив!
— Очень надеюсь, ибо если это загробная жизнь, то я разочарован…
— Пф… — Серая не сдержала усмешки. — Если ты продолжаешь путать скудоумие с остроумием, то жить будешь.