Когда торможение закончилось, я оглянулся — и увидел, что справились, похоже, жить захочешь — не так раскорячишься. Пик только основательно поскрёб крыльями о груду заваленных космопланов, но кое-как дорулил, и пожара вроде бы не случилось.
Из кабины пришлось выбираться тоже самому. Я почти выбрался, когда снаружи примчалась Октавия и помогла мне спуститься в неудобном для пешего перемещения пилотском скафандре на наклонный пол палубы, пока мои ведомые тормозили следом, выхлопами двигателей сметая покрывшую взлетку размолотую землю, которая прилетела снаружи.
— Октавия, — проговорил я, встав ногами на пол и покачнувшись от непривычной гравитации Войпеля.
— Господин, адмирал, — ответила Октавия. — Я в порядке. Дезактивацию прошла.
Вроде цела. Руки, закопченные до плеч, и пальцы, которыми она копалась в реакторе оплавленные, а так цела.
— Пальцы я заменю, — произнесла Октавия, заметив, на что я смотрю.
— Ладно. Доложи о потерях, — приказал я.
Октавия установила контакт с моим личным интерфейсом и выгрузила на внутренний экран длинный список личного состава, так или иначе пострадавшего в этой переделке.
Список оказался длинным. Обожженные, разбившиеся, получившие дозу жесткого излучения, несовместимую с жизнью. Часть отсеков загерметизированы из-за наведённой радиации в переборках. Госпиталь по отчету переполнен. Часть капсул регенерации не работает. Четверть экипажа ранена серьезно, половина просто ранена.
— Мне нужны все способные носить оружие, — произнес я. — Противник бросил сюда значительные силы. Нужно организовать круговую оборону. И нужно связаться с флотом. Пусть посылают сюда всех способных приземлиться. Эвакуация пройдет под огнем.
Тем временем подтянулись мои ведомые, тоже в пилотских скафандрах, тоже оступаются от непривычной гравитации.
— Пик, — немедленно приказал я. — Следуй в рубку, найди моего оруженосца, почини внутрикорабельной связь. Ганзориг, собери палубную обслугу и пилотов, раздай им оружие и занимай оборону около створа взлетной полосы. Сейчас это самое слабое наше место. Его нужно удержать до конца эвакуации.
— Вас понял, — отсалютовал Батый от пилотского шлема и умчался выполнять приказ.
Пик растерянно поглядел ему вслед, явно не представлял куда ему идти внутри этих неэстетичных развалин.
— Пик, — прорычал я. — Выполнять! Бегом!
И Пик помчался бегом. Надеюсь, он себе там шею сломает, где-нибудь. На обратной дороге.
— Иоланта, остаешься при мне, — буркнул я.
— Пороть будете? — мрачно предположила эта вертихвостка. — Розгами?
— Обязательно буду, — хищно усмехнулся я. — И обязательно розгами. Всю пятую точку в лоскуты. Но это потом. Октавия, мне нужно место для оперативного штаба. Он будет тут.