Я улыбнулся.
— То есть вы не будете говорить после, что я вас заставлял, или что вас все обманывают, и даже Император и администраторы баз флотской иерархии?
Жибер скрестил руки на груди. Он всё ещё не верил, но я увидел — уже боится.
Потому что понял, чем это грозит.
‘Производится переключение профилей Внутреннего Экрана.
Вы действительно хотите использовать профиль ‘Александр Игнатьевич Леонов, 146 лет
Профиль переключён. ‘
Произведено выборочное скрытие полей: фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, дворянский титул, принадлежность к системе наследования.
Производится активация модуля публичного демонстратора профиля.’
— Смотрите, Жибер. Смотрите. У вас на всё про всё — шестьдесят секунд.
И он смотрел, дёргая зрачками по невидимым мне строчкам своего Внутреннего Экрана.
Пожалуй, за изменением выражения лица Жибера я был бы готов наблюдать вечно. Сперва какое-то насмешливое пренебрежение. Затем — удивлённая ухмылка. Затем — очевидно, когда он сверил мой офицерский номер с базой и получил ответ — осознание и полное ошеломление.
Ну и, наконец, та самая стадия депрессии, даже отчаяния.
‘Производится переключение профилей Внутреннего Экрана.
Вы действительно хотите использовать профиль ‘Александр Игнатьевич Иванов, 27 лет?
Профиль переключён.’
— Это… это не может быть, — сказал он с каким-то опустевшим взглядом.
— Что вы там увидели, адмирал?
— Что вы — тоже адмирал. И что у вас сто двадцать восемь лет выслуги. Как… как такое возможно?.. Неужели стазис-капсулы… Это же исчезнувшая технология.
— Всё верно, — кивнул я. — И что-то ещё?
— И ещё… что ваша имя и фамилия скрыты по распоряжению высшего руководства, а узнавший любые данные о вас может быть… может быть устранён для обеспечения безопасности Империи.
Он заполз на кровать с ногами и начал медленно ползти назад. Скомкав подушку с одеялом, просидел так минуты две молча, а затем принялся бормотать.
— Да. Не этого я ждал. Я сам виноват. Я же мог остановиться! Погнался, погнался я за карьерой. И ведь Глеб… Лейтенант-комиссар наш, Глебушка, предупреждал же, а. Прав был! Может, и не знал сам даже, но интуиция у него есть… Ну, что ж.
С этими словами он встал с кровати, вытянулся в полный рост и сказал.
— Я готов, — сообщил он. — Я офицер, и приму это с честью. У меня одна просьба — сообщить моей… моей тётушке о том, что я умер, честно приняв бластерный болт в лоб!
— Рад слышать, — кивнул я и оскалился. — Я выношу вам смертный приговор, адмирал Жибер. За нарушение государственной тайны.
Октавия протянула мне бластер. Адмирал стоял, стиснув зубы. Надо отдать должное — в серьёзный момент как-то сумел он превратиться из нелепого, даже истеричного карьериста в более-менее настоящего офицера. Ни попытки убежать, ни слезинки.