И я смогу выздороветь! И я буду жить! — я всё же не выдержала и один раз подпрыгнула, на входе в общежитие.
Но в здание зашла уже в спокойном, собранном состоянии.
Нужно только придумать, что сказать Кэти и Фионе, почему меня не будет по ночам в комнате… Видимо, моя «тётушка» задержится в городе… Увы, ничего другого в голову не приходит.
Вернувшись в академию, я пребывала в хорошем настроении. Даже на ужине, невзирая на одного аристократа, кидавшего на меня удивлённые взгляды. Думал, я буду рыдать после его поступка?
Возможно, так бы и было, если бы я не набрела на ателье. Всё-таки хорошо, что меня уволили из трактира. Так что, в каком-то смысле, его можно поблагодарить…
Конечно, не вслух, а про себя. Подходить к нему, разговаривать с ним, даже смотреть в его сторону — нет никакого желания.
Я успела доделать задания на завтрашний день и пообщаться с девочками.
Перед сном, когда Фиона ушла в умывальню, а Кэти где-то гуляла с парнем, я решила снова пересчитать заработанные деньги…
«Негусто», — я вздохнула, уставившись на монеты в руках.
Половина золотого за вечер пятницы и один золотой за субботнюю смену. И пять золотых — «чаевые» аристократа… До сих пор неприятно к ним прикасаться… Чаевые от надзирателя Кима и других клиентов — ещё пятьдесят серебреников. А значит, у меня семь золотых.
Угу. Осталось заработать всего лишь девяносто три.
Стипендия — десять золотых монет. Но если откладывать её каждый месяц и при этом не работать, до покупки лекарства я могу не дожить…
«Ладно, — я поджала губы и заставила себя собраться. — Я обязательно справлюсь!»
Положила монеты вглубь саквояжа и наконец-то вспомнила кое-что важное, что напрочь вылетело из головы…
Шкатулка!
Прошло уже две недели, а я до сих пор её не открыла…
Я не видела её ни разу. Но бабушка утверждала: «То, что находится внутри — твоё по праву. Не показывай матери. Откроешь позже, в академии».
Взяв её в руки, замерла. Достаточно тяжёлая…
Тишина в комнате будто стала напряжённой.
Хватит время тянуть! Фиона может вернуться в любую минуту!
Я выдохнула, повернула замочек и медленно откинула крышку.
Это что ещё за шутка?
Пальцы ослабли, я едва не выронила её на пол.
Прикусив губу, уставилась на содержимое шкатулки.
Украшения…
Драгоценные!
Не то чтобы я хорошо в них разбиралась, но к маме приходили и богатые клиентки! С чем-то похожим.
— Какого крайса? — вырвалось у меня. — Как это может быть моим? Если мои родители — портниха, которой всего лишь повезло открыть мастерскую, и… какой-то пьяница… — на последних словах я скривилась.