Впервые за долгое время мы оказались так близко.
Теплое дыхание Иньшена щекотало мне подбородок. Я застыла, загипнотизированная не хуже змеи.
Вот кого нужно было в ямы отправлять! Гадины бы там все хороводы водили по мановению брови.
— Ты не в себе. — Низкий, хриплый тон выдавал возбуждение нага. Как и внушительный ствол, что настойчиво упирался мне в живот. — Если сейчас я воспользуюсь ситуацией, ты пожалеешь об этом. И возненавидишь меня.
Иньшен явно желает меня не меньше, чем я его.
Почему же он медлит?
До моего распаленного афродизиаком сознания не сразу дошла суть его слов.
— Пожалею? — вытаращилась я. — Жалею лишь об одном — что все это время была так наивна, полагая, что Ивенга можно переубедить, и не замечала очевидного. У них взаимовыгодный союз, эти узы куда прочнее влюбленности или страсти.
— И потому ты решила прийти ко мне?
Не пойму, он ищет повод мне отказать?
— Ты меня не хочешь? — обиженно надулась и попыталась подняться.
Безуспешно. Наг держал крепко.
— Безумно. И ты это знаешь. Как ты намерена меня использовать?
— Стать твоей настоящей женой. Заявить на тебя права. И остановить заговор против шивона, — честно ответила я. — Ледяные не станут ждать, пока он освободит престол добровольно. Значит, что-то они задумали.
Говорить связно становилось все сложнее.
Тело пылало, требуя заполненности, ласк и того острого, безумного наслаждения, что дарил мне язык Иньшена.
Я неуверенно потерлась о его член сквозь тонкую ткань и взгляд нага потемнел еще сильнее.
— Ты здесь не ради того, чтобы отомстить Ивенгу? — предпринял он последнюю попытку увильнуть.
— Плевать я хотела на твоего брата! Мне нужен ты, и прямо сейчас! — рявкнула я.
В груди и между ног разливался жидкий огонь, замутняя рассудок и оставляя лишь жгучую жажду.
— Никогда не видел, чтобы под дурманом женщина могла отказать одному мужчине и прийти к другому. Это, должно быть, твой дракон, — благоговейно прошептал Иньшен.
— Ты всю ночь болтать собираешься?
Отчаявшись добиться поцелуев, я дала волю рукам. Ладони заскользили по рельефной груди, царапнули кожу живота, спустились ниже.
— Нет. Я всю ночь собираюсь тебе доказывать, что ты не ошиблась с выбором. Всю ночь — и всю жизнь.
С этими словами наг невообразимым кульбитом поменял нас местами, вдавил меня в мягкую обивку дивана и наконец-то поцеловал. Да так, что у меня пальчики на ногах подогнулись, а сердце зашлось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.
Стон восторга я сдержать не сумела, да и не пыталась.
Тихий, чувственный звук будто отменил все запреты между нами. Стер границы дозволенного.