Хоть что-то они не знают и не умеют! Да и вообще, больше про остальные трофеи путешествия молчок. Ядра с их даром у меня ведь в перстне так и остались, наверное. Надо будет проверить.
— Скажи, те не замечал, что тот мир словно дефектный и все творят, если приглядеться, невесть что? — неожиданно спросила Лада.
— Да, особенно в конце, все как с цепи сорвались и вдарились в секс. Поговаривают, даже в монастырях… ну, вы понимает, — ответил ей серьёзно.
— Что ты там натворил такое, что мир стал оживать⁈ — почему-то свирепо потребовала она от меня ответа.
Зачем все вдруг решили, что лучше всего устроить сегодня же празднество, не пойму. Сами нарядились, меня в форму втолкали, притащили всех ко мне во дворец на Урале, в том числе и Светлану с Еленой и даже Нилам. Мои служанки тоже здесь, да и вообще, оказалось столь много девушек, в провокационных нарядах в этом зале, но мня почему-то всё это не трогало. И если бы на мгновение не показалось, что в зеркале возникла та Светлана, беременная, то, наверное, даже и не запомнил тот вечер. Но что странно, мне показалось, она меня увидела тоже.
— Александр, — обратилась к юноше стоящим сейчас среди других молодых людей его же возраста и что-то весело обсуждающего.
Дело происходит на лужайке возле дворца, где разместили столы и местность украшена в честь какого-то торжества. Между столиками ловко лавируют слуги. Людей довольно много, но взрослые и молодёжь почти отделены друг от друга.
— Да мама? — откликнулся он.
— Подойди сынок сюда, — потребовала она.
Со стороны могло показаться, будто она просила, но тот, кто знал эту женщину хорошо, с лёгкостью уловил бы в её голосе оттенок раздражения и даже гнева. И причина на то была и крылась она в том, что юноша не отреагировал на слова, переданные ему одним из слуг и ей пришлось самой идти к нему.
— Ваше величество, — произнесли синхронно две фрейлины, приставленные императрицей к сыну, сделав книксен и склонив голову в низком поклоне, от чего их глубокие декольте стали ещё выразительнее, почти перестав скрывать что-либо.
Она осмотрела их с ног до головы. Увиденное её порадовало. Кипельнобелые платья, обтягивающие фигуры словно перчатки, чётко дающие понимание, что никакие дефекты фигуры под ним не укроются. Короткие свободные юбки прикрывали быть может только попку и трусики её обтягивающие, открывая ножки целиком и полностью позволяя любому оценить красоту и длину у их обладательницы без труда. Босоножки на тонкой подошве позволяли всё это проделать и со ступнями. В своё время императрица сама лично утверждала летнюю, и не только, одежду своих фрейлин, чтобы не дай бог в их ряды не затесалась девушка с неидеальными внешними данными. Да, она давно ликвидировала вольницу в одеянии среди них. Зато в империи, да и за её пределами, теперь ходили легенды о красоте её придворных.