— Теперь и я вижу, что война с Японией отнюдь не решается нашей победой, хотя я на нее надеюсь, — осторожно произнес генерал. — Вот только не думаю, что достичь успеха в войне будет легко.
— Легко? Боюсь, что не так это просто — японцев финансировали англичане и американцы, через свои банки. А их воротилы деньги считать умеют, проигранная война сделает наших «желтолицых» противников банкротами. И поверь, как только это поймут, и САСШ, и Британская империя начнут сильно давить на «Певчий мост», да так, что наши дипломаты в ногах ослабеют. И «продадут» японцам пяток броненосцев и крейсеров через подставные страны, примерно как нам немцы пушки, и ситуация кардинально поменяется. К тому же многое, о чем ты рассказал мне, очень нехорошие странности имеет, а вот они опасны чрезвычайно.
Адмирал закурил, глаза были тоскливыми. Куропаткин насторожился — он отдавал его чутью должное, ведь незаконнорожденные дети в жизни многого добиваются собственными талантами и смекалкой, а у бастарда от цесаревича тем более можно ожидать многого. К тому же он приближен к «Семье» , знает многие секреты, вхож туда, куда его, даже в бытность военным министром не пускали. Недаром сейчас наместник и главнокомандующий, от слов и действий которого многое зависит.
— В столице очень много тех сановников, да что там даже великих князей, кто истово служит, именно служит, интересам Англии и Франции. Заметь — наших исторических врагов и стойких недоброжелателей. Я много передумал, и сейчас пришел к мнению, что эта война нужна им не только для того, чтобы ослабить Россию поражением и вызвать в ней революцию. О нет, не все так просто — поставить Отечество в положение страны, с которой никто не будет считаться — их ведь азиаты побили.
Куропаткин чуть не заскрежетал зубами, вспомнив, как его всячески обливали оскорблениями и грязью, делая единственным виновником поражения как раз те, кто сами приложили к этому руки.
— Будем обгажены хуже итальянцев, которых эфиопы побили, с нашей, кстати, помощью. И первая страна, которая обнаглеет — Германская империя. Ведь никто ей не сможет помешать расправиться с Францией, раз Россия ослабла. В этом и просчет Вильгельма — мы ведь в любом случае с ним воевать будем, хотя бы потому, чтобы те диктат свой не утвердили в Европе, как тот же Наполеон. И Англия против рейха выступит — а Вилли считает, что с ней договориться может. Боже, умный ведь, но какой глупец!
Алексеев закурил папиросу, вагон немного качало на рельсах — наместник решил проводить его до Харбина, а оттуда направится во Владивосток с инспекцией. А пока оставалось время, они старались провести его в беседах, столь нужных каждому.